Появление Крама, неожиданное, необъяснимое, было сродни явлению призрака в доме, где таковых отродясь не было... » читать далее

01 MAR - 30 APR 1980
Frank Aoife Bellatrix

Daily Prophet: Fear of the Dark

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Daily Prophet: Fear of the Dark » DAILY PROPHET » [13.01.1978] I don't even care about you


[13.01.1978] I don't even care about you

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

«I don't even care about you»
https://pp.userapi.com/c851228/v851228348/16f915/jwL4gV-c2q8.jpg
Gera Manolis, Nikola Krum

Дата: 13 января 1978 года.
Локация: особняк Геры

Может, стоит уже признать, что Манолис всегда права?

Отредактировано Gera Manolis (2019-07-17 17:34:19)

+2

2

После того дня, когда, казалось, разрушился мир, Никола был сам не свой. Все валилось из рук, он не мог найти себе место и на какое-то время прекратил тренировки, потому что летать он не мог.  В его взгляде было видно пустоту. Никола чувствовал себя так, словно от него оторвали кусок и ничего не сможет его заменить. Потеря отца стала тем событием, которое не проходит бесследно. Каждый переживал, как мог. Кто-то заливается алкоголем, кто-то плачет, кто-то колотит всех подряд, а Крам просто потерял желание делать что-либо. Он не понимал, сколько прошло времени с того самого дня, как он получил эту чертову сову, где на аккуратном пергаменте небольшими буквами было написано, что отец убит. Болгарин знал, что это не шутка, потому что бы мать ни за что бы не шутила с такими вещами, как жизнь любого из членов семьи. Это было больно для всех. И, возможно, младший болезненнее всех перенес это все. Конечно, Златан всех трех детей любил одинаково, но после того, как ни один из старших не пошел по его стопам, именно на Никола возлагалась последняя надежда. И он его подвел. Он занимается квиддичем, а не тем, чем бы хотел отец. И жениться на Йенсен он согласился со скрипом. Ради отца, как оказалось, он готов на многое, но не на все. Может быть, с Викторией сначала все было для того, чтобы загладить свою вину?
Никола всегда боялся разочаровать отца, разочаровать окружающих, разочаровать себя. Но в последнее время он только и делал, что занимался самобичеванием, словно это в чем-то поможет. Это не вернет Златана. И нет смысла даже думать о некромантии, потому что это не выход. Конечно, Крам миллион раз думал об этом, но останавливал себя, потому что это глупо. Это будет не глава семьи, а лишь тело, способное говорить. Это будет нечто иное и ему не место в их замке, не место подле матери. Болгарин никогда не думал о том, что его может что-то так сильно задеть. Бывали поражения, неудачи и Крам их тяжело переносил. А смерть отца совершенно выбила его из колеи. И ему не хотелось ничего и никого. С братьями он не мог поговорить на этот счет, потому что не хотел прослыть слабаком, к Виктории даже нет смысла приходить, потому что он сделал все, чтобы мосты между ними сгорели дотла. Жалел ли он? Конечно. Норвежка нравилась ему. Она была цветком, за которым хотелось ухаживать. Но он все разрушил, потому что так и не научился сдерживать свои эмоции. Крам всегда был сильным, мог принимать достаточно взвешенные решения, если, конечно же, не был в состоянии бешенства, но тогда ему просто снесло голову. Он готов был послать ее на другой конец света, только бы не видеть ее лица и не слышать голоса, которые интересуется, все ли в порядке. Не в порядке, и никогда уже не будет.
Крам пошел на отчаянные меры, решив заявиться к Гере. Их последняя встреча прошла не самым лучшим образом и Никола был в этом виноват. Нет, он не извинится, потому что слишком горд, но покажет ей, что она снова ему нужна. Гречанка понимала его лучше всех и какая-то ссора, пусть и такая крупная, не могла ничего изменить. Он нужен ей, всегда, а она нужна ему, сейчас. Он готов стерпеть что угодно, но не уйдет. Унизителен сам факт, что он решил пойти на такой шаг, но ему просто не к кому было обратиться. У болгарина была только Манолис, которая, возможно, будет не особо рада его видеть после того, что он ей наговорил. Часть была правдой, часть сказана из-за злости и ярости в тот самый момент. Но прошлого уже не воротить и Никола был настроен вести себя так, словно ничего и не было, ведь ему на самом деле нужна помощь. Он загнал себя в такое болото, из которого просто не выберешься в одиночку. Сложно признавать, но ему нужна помощь и Гера была той единственной, кто могла дать ему эту помощь. Он поймет, если она не захочет, но Никола верил в то, что ее чувства к нему слишком сильны и она не оставит его, хоть и такого эгоистичного, в одиночестве. Гречанка была стервой, но рядом с ним она таяла, он знал.
Только он мог так нагло появиться посреди ночи на пороге ее комнаты. От него слегка несло ракией, но он опрокинул лишь стакан и пока еще твердо стоял на ногах. Была глубокая ночь и девушка, не удивительно, спала. Несколько минут он смотрел на нее, думая лишь о том, что буде дальше, когда он ее разбудит. Крам тихо подходит к кровати и проводи пальцами по ее ключице. Но реакции не последовало, и он просто садится у кровати, обхватив руками голову. Состояние болгарина было странным. Он сам не знал, что ему нужно и зачем. Хотелось просто, чтобы боль его отпустила. И хоть с самого детства ему говорили, что мужчины не плачут, слезы все равно падают на квидичную форму. Он хотел полететь на тренировку. На самом деле хотел, будучи уверенным, что ему станет легче, когда он погрузится с головой в свое любимое дело. Но он просто не смог сесть на метлу. Даже к Манолис прибыл с помощью портала, потому что не смог бы долететь. Сколько всего творилось в его голове и как сложно это все преобразовать в мысли и слова. В таком состоянии его никто не видел. И Гера станет первой. Не это ли высший показатель доверия? Никола откидывает голову назад так, что он почти касается Манолис, аккуратно спавшей в постели и не подозревающей, что у нее гость, которого она, возможно, не ждала.

+2

3

С момента ожесточённой ссоры, превратившейся в разрыв неких отношений между Манолис и Крамом, прошла всего пара месяцев. Сказать, что оскорблённые чувства гречанки утихли, уступив равнодушию, было бы большой ошибкой, но сердце подёрнулось льдом, и ни одна живая душа не знала о боли, причинённой гордой дочери юга. Но наступившее затишье было лишь отсрочкой. Гера умела выжидать, не рубя с плеча, она терпеливо приближала момент, когда её месть покажется достаточно веской, чтобы предатель раскаялся или молил об избавлении. А сама она, тем временем, утоляла голод физической близости с другими мужчинами, частотой их объятий восполняя ту неистовую грубость, которая в  пределах спальни была так притягательна в бывшем любовнике. Скучала ли она по болгарину? Пожалуй. Но это были не те чувства, которые она намеревалась признать даже в собственных мыслях. Он был мерзавцем, недостойным, и думать о нём было треклятым запретом.

Ночь едва покрыла землю тьмой, когда в спальне хозяйки особняка появился гость. Когда-то Гера спала чутко, просыпаясь от малейшего звука, но тогда она была совсем юной и не знала, что способна на многое ради спасения собственной жизни. Теперь же, когда ведьма разучилась сомневаться в себе, и страх стал редким гостем её размышлений, сон её стал крепок и глубок настолько, что она не заметила прибытия Никола. Девушка спала, лёжа на спине, до груди прикрытая одеялом. Чёрные волосы аккуратно покоились на подушке, что лишь подтверждало: она не ворочалась, путешествуя в стране Морфея. Приобретшее в северной стране бледность лицо напоминало белоснежное изваяние в лунном свете, падающем через окно: как тогда, много лет назад в спальне для мальчиков, когда она впервые ворвалась в постель и жизнь болгарина, чтобы осесть там на долгие годы. Гера была воплощением умиротворения и безмятежности, и даже осторожное, почти невесомое прикосновение не вызволило её из объятий дрёмы.
Она проснулась от чего-то другого. В груди зашевелилась тревога, необъяснимое предчувствие, что произойдёт что-то плохое. Мрачный сон ли, бодрствующая интуиция? Девушка нахмурила тёмные брови, слабо заёрзав: к ней возвращались чувства, и ещё с сомкнутыми веками она поняла , что не одна, оттого тотчас распахнула глаз, фокусируя взгляд на сгорбившейся на краю кровати фигуре, которая могла принадлежать лишь одному человеку.
Осознал свои ошибки? — сонно, но уже не без ехидства поинтересовалась Манолис, одной лишь интонацией показывая, что ни капли не рада его появлению, и даже более того — его присутствие вызывает отвращение вперемешку  с губительным презрением. Она не была готова простить его, а он и не собирался приносить извинения.
Ответа не последовало, что было удивительно, и это заставило ведьму вновь нахмуриться, с силой вырывая из себя полусознательность и взывая к разуму. Только тогда она заметила, что Никола ведёт себя странно. Ей показалось, или его плечи слабо подрагивают? Сев в постели, брюнетка заглянула в лицо Краму и поняла, что всё это не было ошибкой. Её словно током шарахнуло! Она собиралась мстить, поливать его грязью, втаптывать в землю, пока не получит желаемое признание. Но вот он здесь, сам явился в её покои, но единственное, что разжигается в груди — беспокойство. Что же могло произойти такого, что настолько выбило из колеи толстокожего медведя с каменным сердцем? Ответ пришёл сразу же, и в нём не было никаких сомнений. То, что случилось, касалось семьи — единственного, помимо квиддича, что имело для него хоть какое-то значение.
Спустив босые ноги на пол и оставшись без одеяла в одном шелковом ночном платье, Гера оказалась сидеть плечом к плечу к мужчине. Она положила тёплые ладони ему на плечи: сон ушёл, но от неё всё также исходило уверенное спокойствие, самообладание, в которых сейчас так нуждался Никола.
Кто? — задала она единственный вопрос, в эту секунду совсем забыв о том, сколько боли привнёс в её жизнь этот человек. Видеть его в душевных муках было невыносимо, и отчасти из корыстных, эгоистичных побуждений: она не могла бы испытать чувства к слабому, раздавленному мужчине, она могла любить лишь воина, и ныне он нуждался в защите, защите, в первую очередь, от самого себя, чтобы вынести этот вмиг ставший гнетущим статус. Ничего, её сил и веры было достаточно для них обоих, если он откроет в своё сердце дверь для неё: иначе помочь тому, кто этого не желает, попросту невозможно. Но ведь Крам сейчас именно здесь, с ней, а не в объятиях слабовольной невесты, которой не хватило бы духу и на себя, не говоря уже о болгарине, познавшем горе.
Манолис не торопила мага с ответом. Своими прикосновениями она укутывала теплом. Не домашней заботой, материнским уютом, а тем теплом, что исходит от костра, разведённого для до полусмерти замёрзшего путника. Оно было необходимым, твёрдым, было ярким маяком на пути к равновесию.

+2

4

Девушка просыпается и Крам невольно вздрагивает. По интонации Геры сложно было понять, что она сейчас чувствует, но Никола и не пытался. Но настолько был ослеплен своей болью, что даже не пытался во что-то вникнуть. По нему видно, что ему кто-то нужен. Нет, не говорить о его проблемах, это совсем не в его стиле, скорее, просто побыть рядом. Крам ненавидел проявлять слабость, но он не в состоянии быть сильным, таким, как и всегда до этого. Он сломлен и очень сильно. Чтобы восстановиться, ему нужна поддержка и время. Получит ли он ее от гречанки? Сложно сказать. Ему казалось, что после того, как он с ней поступил, он этого не заслуживает. Но был шанс, что Гера забудет все прошлые обиды и будет с ним в тот момент, когда это сильнее всего ему необходимо. Девушки, хоть и умеют таить обиду долгое время, иногда слишком податливы, если перед ними тот, кого они так безумно желают на протяжении долгого времени. Никола был таким для девушки и прекрасно это знал. Сейчас он не пользовался положением, а пытался всего лишь спасти себя от падения в бездонную яму, из которой очень сложно выбраться одному. А ведь потянуть за собой кого-то еще так просто. Намного проще, чем может показаться на первый взгляд. Один неверный шаг, одно неверное действие и все, конец.
Болгарин поворачивает голову в сторону, глядя Манолис в глаза и говорит одновременно грубо и жалобно, - Не делай вид, словно ничего не знаешь, - О смерти Златана очень сложно было не знать и Крам просто не верит девушке. Ему кажется, словно она хочет поговорить с ним обо всем этом. Проблема в том, что он совершенно не хочет это обсуждать. Ему больно и это чувство никуда не уходит. Оно забирается все глубже и глубже в его душу, - Прошло почти три недели и ты знаешь, - говорит он, без каких либо эмоций. Даже будучи разбитым в дребезги, грубость никуда не ушла от него. Но сложно измениться, когда ты столько лет такой холодный почти ко всему, что тебя окружает, - Даже если бы ты не хотела, все равно. О таком слишком много говорят, - Златан был далеко не последним человеком в магическом мире, а слухи имеют свойство слишком быстро распространяться. Никола был уверен, что уже гуляет немало версий того, кто, зачем и почему убил Златана. Да, это было именно убийство и от этого хотелось отомстить еще сильнее. У болгарина не было сомнений, что во всем был виноват Гриндевальд. Никто другой бы просто не поднял руку на такого уважаемого человека, как его отец. Только полнейший безумец был способен на такое.
Он пальцами касается ее тонких пальцев, заботливо легших на его плечи, и крепко их сжимает. Нет, не затем, чтобы причинить боль. Ему нужно тепло тела Геры, - Ты – единственная, кого я хочу сейчас видеть, - негромко говорит Никола. Его голос изменился. Стал таким потерянным и беспомощным, - Можешь меня прогнать, но я никуда не уйду, - девушка, как никто другой знала о том, что, если Никола что-то решил, то его не переубедить. Ему плохо настолько, что он начал рушить все, что создал. Только карьера оставалась в безопасности. Но даже там он балансировал на грани, - Ты мне нужна, - многие мечтали услышать от Никола такие слова, но услышать его от них было очень и очень сложно. Повезло только Манолис и то, только в момент полнейшего отчаяния. Сделает ли она на этом акцент или потеряет голову? Крама это не волновало, потому что голова была занята только своей болью. И ее безумно сильно хотелось унять любым методом. Даже излюбленная ракия не давала забыться. После нее накатывало еще сильнее, - Веришь мне? – он смотри ей прямо в глаза, пытаясь найти понимание. Он совершил ошибку, но теперь просит безмолвное прощение и если девушка не простит его, то он просто не знает, что ему делать и куда податься.
- Я его разочаровал, - Никола отворачивается от девушки и опускает взгляд вниз, - Я не стал его приемником, не сделал то, чего он хотел, - он говорит отрывисто и чувствуется, что каждое слово ему с трудом дается и приходится делать усилие над собой, - Так не должно было быть, - Крам начинает тереть пальцами свободной руки виски, и прикрывает глаза. Он видит перед собой их последнюю встречу и слышит в голове его голос. Они не ругались, но разговор вышел напряженным. Не такой должна была быть последняя встреча с тем, кого он уважал больше всего на свете. Не каждому дано понять, что чувствует Никола, но ему нужна поддержка, иначе он сорвется. Ходить по краю пропасти легко, а вот если ты туда упадешь, то уже никогда не выберешься. Да, конечно, бывают исключения. Но он им не станет, - Это все словно плохой сон, - он не поднимает глаза на Геру и может показаться, словно он боится ее. Но он не в состоянии чувствовать страх. По крайней мере, сейчас, - И он никак не хочется заканчиваться, - самым большим кошмаром Крама – разочаровать болельщиков. Но то, что происходило сейчас, было бы разы хуже, - Я хочу проснуться, - болгарин никогда не был особо разговорчивым, но сейчас его закрытость ощущалась особенно явно.

+1

5

Появление Крама, неожиданное, необъяснимое, было сродни явлению призрака в доме, где таковых отродясь не было. Удивительно. Немного пугающе. Но вызывает какое-то странное чувство трепета. К незваному гостю хочется прикоснуться, и Манолис делает это, окутывая своими успокаивающими объятиями, да так тепло и сочувствующе, словно в этом было её призвание с малых лет. Что ж, не смотря на то, что в её груди билось сильное, в чём-то жесткое сердце, что характер её был твёрже стали, а мысли и устремления не были характерны для нежного ангела, она всё же была и оставалась женщиной, чувствительной, чуткой, умеющей пробираться глубоко под рёбра, затрагивая самое сокровенное, что способен таить мужчина. Никола был закрыт, и всё же был здесь — это дарило веру в то, что и его душа когда-нибудь распахнётся пред ней в жесте, полном гостеприимства. И, пожалуй, сегодня был один из шагов в верном направлении. Даже несмотря на искреннее беспокойство, ведьма не могла не подумать с победоносными нотками о том, насколько важной была она теперь. Она, только она, а не глупая норвежка, неспособная и на малую долю того, что было во власти подруги.
С чего ты взял, что я хочу видеть тебя? Совсем недавно ты говорил обратное, — да, возможно, Гера была хитра и достаточно продуманна для того, чтобы вовремя заткнуть самомнение и, воспользовавшись моментом, установить наиболее близкий контакт с болгарином, однако она не смогла удержаться от комментария, ясно давшего понять, что оскорбление, нанесённое Крамом, не прошло мимо. Голос брюнетки прозвучал с ехидством, почти в самое ухо магу, однако ладоней, оберегающих его напряжённое, осунувшееся тело, не разжала. Как бы она ни злилась, она была рядом. Но ему следовало понять, что за свои слова придётся нести ответственность. Быть может, не сейчас, но позже печать, наложенная его непростительным поведением даст о себе знать и приведёт к возмездию.
— Пора бы тебе самому решить, во что из этого веришь ты, — уклончиво произнесла ведьма, поджав губы, но так резко контрастно к озвученным мыслям — прислонилась уютно-румяной заспанной щекой к мужскому плечу. Да, она злилась. Злилась так, что желала причинить Краму боль в ответ, но, оказавшись у порога исполнения этого маленького эгоистичного желания, замерла. Смерть Златана не могла стать оружием мести. Это было неправильно даже для неё самой. Однако что именно привело к ней Никола? Девушка не была склонна верить в проснувшиеся чувства или одолевшую его совесть, но всё же, каковы бы ни были мотивы, он не направился к Виктории. Гера прикрыла глаза, шумно вздохнув, а затем вновь скользнула карим взглядом по опустошённому магу. Всё было к лучшему. Возможно. А, может, и нет. Но сегодня ей представился шанс на то, чтобы одержать победу в войне за чувства.
Не нужно оглядываться назад. Что бы ты ни сделал, что бы ты ни сказал, этого не изменить. Зацикливаться на этом — значит, привести себя к сумасшествию. Это не приведёт ни к чему более. Лучшее, что ты можешь сделать сейчас — вспомнить свои поступки, сделать выводы и предпринять всё, что в твоих силах, чтобы вновь не совершать этих ошибок, — негромко, но очень спокойно в некой задумчивости говорила Манолис, не щадя чувств болгарина. Она не имела обыкновения льстить и говорить окружающим то, что они хотят слышать лишь ради собственного тщеславия. Так, она не была намерена убеждать Крама в том, что его ошибки не имеют значения. Единственное, что было в её силах — убедить парня в том, что он способен всё изменить и хотя бы посмертно искупить ту вину перед Златаном, которая не давала ему покоя.
Но самоанализ сейчас — идея плохая. Я не могу обещать тебе, что ещё немного, и станет легче. Потому что это не так. Для того, чтобы боль ушла, нужно время, много времени. Но однажды всё это прекратится. Сейчас тебе нужен лишь отдых, чтобы ни одна живая душа не тревожила твоего покоя. Если хочешь, я прикажу приготовить тебе комнату, где ты сможешь оставаться столько, сколько потребуется. Здесь тебя точно не станут искать, — последнее предложение было произнесено с долей прохлады. Гера чуть отстранилась. Она могла бы предложить Краму остаться здесь, с ней, в её спальне, однако не стала этого делать, между строк указывая на возникшую по его вине дистанцию.

+3

6

- Все изменилось, - он говорит это негромко, но совершенно без эмоций. Будь он в другой ситуации, наверняка бы отреагировал на слова Манолис. Она была наигранно груба и в любой другой ситуации болгарину это не понравилось, но только не сейчас, когда в его душе творилось непонятно что. Крам был готов стерпеть что угодно, только бы ощутить то, чего ему не хватало больше всего в данный момент – тепло. Тяжело признаваться, что ты слаб, что нуждаешься в том, что, буквально пару недель назад, хотел выкинуть из своей жизни раз и навсегда. Он поступил, возможно, неверно, но сейчас хотел не столько все исправить, сколько изменить в сторону, которая будет более выгодна ему. Крам, хоть и был разбит, но его эгоизм никуда не делся, - Все изменилось, - повторяет он, почти шепотом. Гера никогда его таким не видела и вряд ли увидит. Он проявил слабость один раз, чтобы зарыть это глубоко под землей и никому больше не показывать. Крам – слишком сильная фамилия, чтобы кто-то из ее представителей так низко опускался и вел себя как настоящая тряпка. Это было непозволительно. Но лишь перед Герой он мог быть таким и не бояться осуждения с ее стороны. А также быть уверенным в том, что все, что произойдет между ними, в том числе и разговоры, останется в этих стенах и не пойдет дальше.
Никола устало потирает виски, радуясь, что нет необходимости смотреть в глаза гречанки. Сейчас она могла увидеть там слишком многое, что хотелось бы оставить при себе, - Я верю лишь в то, что Златан мертв и это только начало, - Никола знал, что то, что они приняли сторону Волдеморта, не могло пройти мимо. Эта метка, которую он гордо носил, к сожалению, стала причиной полнейшего краха. Гриндевальд начал на них охоту. И, если он надеется, что запугает сыновей, то он ошибается. Как же Крам хотел оказаться в Нуменгарде и своими руками свернуть шею тому, кто оборвал жизнь отца. И, хоть он действовал не своими руками, это совершенно не важно. Только Геллерт был причиной смерти, только он должен заплатить за свои деяния, пока не вкусил прелесть власти, даже будучи за решеткой. Не было сомнений, что в том месте, которое он сам и создал, были лазейки, - Вопрос времени, когда придут за моей головой, - он говорит перед собой, в пустоту, но прекрасно понимает, что Манолис все слышит. Болгарин делает глубокий вдох, получив удовольствие от запаха Геры. У девушки он всегда был каким-то особенным и запоминающимся. Никола его никогда ни с чем не спутает. Как и запах Йенсен. Но мосты между ними сожжены раз и навсегда.
- Ты говоришь слишком много вещей, о которых я не хочу думать сейчас. Это слишком сложно, - честно признается Крам, обнимая рукой колено, которое поджимает поближе к груди. Сосредоточиться на своих мыслях стоило огромных усилий, а уж о том, чтобы сделать из этого какие-то выводы – тем более. Это не то, зачем он пришел к Гере и она это понимает. Видимо, не могла промолчать и, как бы ни хотелось признавать, болгарин это понимал. Он сделал ей больно и заслужил ту прохладу, с которой она его встретила. Но все равно победа у него в кармане – она его не прогнала, - Мне хочется лишь обрести покой, Гера, - вряд ли гречанка могла подумать о таком откровении со стороны Крама. Он и сам не ожидал такого от себя, - Но мне неспокойно, - он говорил странно, отстраненна, и почти что не двигался. Для спортсмена это было нетипично. Он всегда был активным и редко стоял на месте, даже когда это требовалось от него, - Ты кого-нибудь теряла? - спрашивает болгарин, пытаясь ввести Манолис в то же состояние, в котором был он сам. Даже если какие-то такие случаи и были в жизни девушки, сейчас в его голове не было никаких воспоминаний об этом, потому что он думал только о своем горе и хотел как-то его пережить.
- Нет, побудь со мной, - как только Никола понимает, что Манолис ускользнет от него, приходится идти на унижения, только бы она снова его обнимала. Это не так сложно далось Никола, как он предполагал. Страх остаться в одиночестве слишком сильно на него давил, - Позволь остаться здесь, - он хватает ее за руку и впервые, с момента, как оказался в этой комнате, оборачивается к ней и смотрит прямо в глаза, - Ты мне нужна, - обычно мужчины готовы пойти на все, чтобы трахнуть девушку. Даже унизиться. И со стороны могло показаться, что он хочет именно этого. Да, ему хотелось прижать ее к стене, схватить за волосы и, схватив за бедра, проникнуть в нее. Но он знал, что это не поможет справиться болью, - Не заставляй меня умолять, - пальцы на запястье сжимаются, голос звучит более привычно для окружающих. Он груб и многие не слышали от него другого тона. Манолис сегодня несказанно повезло. Не факт, конечно, что она это понимала, но у нее просто не было времени думать. Или она принимает его или он сопьется. Другого, к сожалению, не дано, и он это понимал. Гречканка умна и должна догадаться, что он нее зависит, спасет ли сегодня он свою душу или продолжит падать в пропасть, из которой уже не спастись.

+1

7

Всё изменилось?
Что же изменилось, Никола? Смерть отца дало понять тебе, что пора прекращать играться в детские, бесполезные игры, тратить время на никчёмные встречи? Или просто совпала скука, нагнанная наречённой невестой? Как же так вышло, что твоя маленькая богиня любви, которой ты так восхищался в своей спальне в прошлую нашу встречу, оказалась в стороне от твоей боли?
Впрочем, ты прав. Изменилось всё.
Между нами разверзлась пропасть, несмотря на которую я всё ещё жажду быть той единственной, кто имела значение кроме твоих вечных вер. Я здесь, говорю с тобой, обнимаю, облегчая боль, в голосе время от времени даже проскальзывает забота и рождается тонкая надежда на тепло, но я не простила тебя и не прощу никогда. Ты сам начал эту войну, ступил на неверный путь, задев, оскорбив и красноречиво расставив всё на свои места: мы никогда не были по-настоящему близки. Больше никакого неоправданного доверия. Никаких чувств без оглядки. В своём стремлении обладать тобой я не буду говорить о чувствах, отныне это — вожделенная месть, в сравнении с которой то единственное человечное, что горело в моём сердце и было тобой растоптано, ничтожно.

В одном Крам был прав — ей он мог доверять свои тайны. Прежде. Гера была низкой, подлой тварью, скрывающейся за блистающим ликом прекрасного ангела. Ей ничего не стоило извернуться и воспользоваться ценным секретом в собственных целях или забавы ради, и лишь немногие близкие могли похвастаться, что их тайны надёжно спрятаны в её сердце и не покинут пределов её сознания даже под пыткой. Среди них был и Никола. До тех пор, пока он не растоптал её чувства. Сделав это так опрометчиво, он и предположить не мог, что пробудил то тёмное, безжалостное, что всегда обитало в душе Манолис. Он ещё не раз пожалеет о допущенной ошибке, ну а пока... Тёмноволосая волшебница с пониманием ласкала его — лишь взглядом, всем видом, всем телом напоминая о том, что она рядом.
Теряла ли? Невольно Гера удивилась осознанию того, что утрата и скорбь были ей чужды. Прежде она и не задумывалась над этим и, признаться, не хотелось представлять себе это и сейчас, становясь вровень с болгарином, чтобы прочувствовать лично то, что гнетёт его сердце. Так делали другие, называя, кажется, эмпатией, но она ни на миг не желала подпускать слабость. Её выбор — свысока взирать на страдания Крама, ни на секунду не позволяя своим собственным чувствам взять верх и надломить каменную неприступность.
Нет. Смерть обошла стороной мою семью. Всех остальных же я держу на достаточном расстоянии, чтобы их гибель не оказалась причиной боли, — спокойно пожала плечами девушка. Так и хотелось добавить, что, если он отправится на тот свет, она не пустит и слезы. Но это, пожалуй, было бы слишком грубо для уст Манолис. Пришлось воздержаться от этой лжи.

Стоило лишь обозначить возведённые Крамом границы, как тот сам же порывистым движением возжелал их нарушить: Гера проследила за кистью, стиснувшей её запястье. Затем претерпела столкновение взглядов: выдержать прямой взор болгарина было сложно, но, выразив тем самым свою отстранённость, девушка сдержанно опустила взгляд, явившись воплощением надменности. Она не была глупой девицей, продающих себя за дешево. Желанные слова, ласкающие слух — и любая окажется у его ног. Но Манолис. Больше она не верила в эти игры.
  Оставайся, ты же знаешь, что я не стану тебя прогонять, — произнесла ведьма, ослабив руку, прежде предпринявшую попытку вырваться из хватки стальных пальцев мужчины. Это было неправильно, но жёсткое прикосновение натолкнуло её на мысль о грехе, но поддаваться ей она не стала. Нужно было как можно дольше сохранять разум чистым, не затуманенным человеческими слабостями. Только так возможно избежать повторного унижения и одержать верх над самонадеянным болгарином, считавшим, что в его силах получить всё, стоит лишь щёлкнуть пальцами. Как бы не так. Возможно, что-нибудь ему и достанется. Но только то, что сочтёт нужным Манолис.
Нужна, — эхом повторила брюнетка, вновь подняв твёрдый взгляд в глаза Никола, — хорошо, я буду рядом и не буду задавать лишних вопросов. Какое-то время. Но не забывай, что затем я потребую ответы, — в голосе мелькнула непрошенная горечь. Рана, бессердечно нанесённая Крамом, вновь открылась, кровоточила, приносила боль. Гера знала, что он эгоистичен и всё, что движет им сейчас — отчаянное желание выкарабкаться из разверзнувшегося на земле ада. Сморгнув, девушка отогнала тяжелые мысли. Она обещала сегодня исполнить эту роль. Бледная кисть вновь оказалась на плече, на шее мужчины. Манолис потянулась и коснулась губами его щеки ближе к уху, почти целомудренно. В глазах её поселилась задумчивость. А стоит ли оно того?

0


Вы здесь » Daily Prophet: Fear of the Dark » DAILY PROPHET » [13.01.1978] I don't even care about you