30.12.2018 Важная информация по поводу квестов. Обсуждение сюжета
19.12.2018 Нам 10 месяцев, друзья! Со всеми нововведениями можно ознакомиться в свежем выпуске "Магического Вестника"
19.11.2018 Очередной день рождения форума! О всех нововведениях можно почитать здесь!
Уже видели, что у нас для регистрации открыт Ильверморни? А в связи с этим упрощенный прием всех студентов и выпускников американской школы до 04.12!
А тут можно найти новую акцию!
05.11.2018 Упрощенный прием для всех игроков в квиддич до 19.11!
19.10.2018 Нам 8 месяцев, друзья! Читаем последние новости! И объявляем об упрошенном приеме студентов Дурмстранга до 04.11
04.10.2018 Упрощенный прием работников Министерства Магии и Объединенного Совета Европы до 19.10
01.10.2018А мы Вам принесли новое развлечение. Встречайте - Enchanted Сoins: Weekly Challenge!
19.09.2018 С новостями можно ознакомиться здесь. Также всем игрокам необходимо пройти в эту тему. Ну и как же без упрощенного приема? До 04.10 мы принимаем работников Лютного и Косого переулка по специальному шаблону!
10.09.2018 Упрощенный прием для студентов и выпускников Дурмстранга до 19.09
28.08.2018 Поздравляем нашу Алису!
27.08.2018 Приглашаем ознакомиться с горячими новостями.
19.08.2018 Нам полгода! Ура, принимаем поздравления! Так же объявляем упрощенный прием для целителей Мунго до 04.09, и приглашаем ознакомиться с обновлениями в матчасти касательно Дурмстранга.
01 january — 29 february 1980
FrankAoifeBellatrix
Сириус ворвался в дополнительный класс зельеварения, словно смерч, сносящий все на своем пути. Распахнутая дверь только-только с оглушительным стуком ударилась о каменную стену, а мальчишка уже успел заключить в объятия единственного человека, здесь находившегося. Это была Гвендолин Бисли – студентка хаффлпаффа, однокурсница Блэка, взявшаяся за подтягивание непутевого, шумного гриффиндорца в зельях... Читать далее

Daily Prophet: Fear of the Dark

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Daily Prophet: Fear of the Dark » POST OFFICE » REVOLT


REVOLT

Сообщений 21 страница 26 из 26

21

Actions speak louder than words do, it's pretty quiet, isn't it?
https://i.imgur.com/lkpVx77.png

     W       A       N       T       E       D     
lance hopper      psychometry      vigilante      35 y.o.

I’m drowning in deep water, and I don’t know whether I’m swimming for the surface or the bottom.
РОМИ РАМЛОУ И РЭЙ ГАМИЛЬТОН В ПОИСКАХ СТАРОГО ЗНАКОМОГО

» имя, возраст:
Лэнс Хоппер1, ~35 лет.
» принадлежность:
Носитель.
» профессия:
Сержант 4 юнита отряда стратегического реагирования при Департаменте Полиции Нью-Йорка (SRG NYPD).

» способность:
Психометрия2.
» сторона:
Вигиланты, боевая группа3 главного штаба в г. Баттл-Крик, шт. Мичиган.
» статичное изображение:
Ссылка.

Детство Лэнса прошло в постоянных разъездах по штатам, виной которым был его отец — профессиональный, но не очень удачливый питчер, который отчаянно скакал из одной команды в другую в попытках укрепиться в стартовых составах в Национальной Лиге. Все эти переезды сопровождались, казалось, бесконечными скандалами старшего Хоппера с женой — матерью Лэнса — отказавшейся от карьеры музыкального критика ради семейного счастья и стабильности, которые он обещал, но так и не смог ей дать. Таким образом, мальчик взрослел в напряженной семейной обстановке, часто становясь свидетелем материнских истерик — разумеется, это сказывалось на его собственном моральном состоянии, и в школьные годы Лэнс довольно часто вымещал свою злость от недостатка семейного уюта на сверстниках. Положение усугубляло пробуждение Лэнсом собственного дара, который позже был классифицирован как «психометрия» — мальчишка крайне негативно воспринял новости о том, что он — носитель, и сильно страдал на первых порах, потому что считал себя уродом. Его боязнь всеобщего осуждения, на которую накладывались неурядицы в семье, постоянные путешествия по всей территории Штатов, а также низкий уровень умения адаптироваться на новых местах напрямую влияли на его навык социализации, поэтому неудивительно, что к окончанию обучения в школе у него вообще не было друзей. Да и в аттестате об образовании у него творилось непонятно что, и закончил школу он в принципе исключительно благодаря собственной хитрости и умению задобрить преподавателей — пожалуй, одних из немногих людей, с которыми парень сам стремился найти общий язык — просто потому, что ему это было выгодно.

Таким образом, к своему совершеннолетию Лэнс даже представить себе не мог, чем хочет и должен заниматься дальше. Поиски себя и неистовое желание оставить родительский дом привели его в Корпус морской пехоты, и Лэнс практически сразу понял, что его место здесь. Нельзя сказать, что служба давалась ему чересчур легко, но в конечном итоге он стал хорошим, дисциплинированным солдатом, без лишних вопросов выполнявшим любой приказ командования, и делавшим свою работу на совесть. Более того, в морской пехоте он, наконец, нашел друзей, а своей способности — применение, став, пожалуй, главным следопытом в своем батальоне, способным безошибочно выследить любую цель.

По долгу службы побывал во многих горячих точках — в том числе, в Ираке, Афганистане и на Курильских Островах. Военные конфликты практически не способствовали его продвижению по службе, но он никогда не гнался за воинскими званиями и орденами, слепо проникшись идеей, но не перспективами.

Внезапные вести о диагностировании и быстром развитии болезни Паркинсона у отца вынуждают его оставить службу и вернуться в Нью-Йорк. Он был нужен семье, и даже согласился с матерью, с самого начала утверждавшей, что ему нужна «нормальная» работа, где ему не потребуется рисковать собой, либо делать это в куда меньшей степени (видимо, под этим подразумевалось трудоустройство охранником или сторожем), но надолго его не хватило, и пару месяцев спустя Лэнс уже заступал на свое первое дежурство в четвертом юните отряда стратегического реагирования в звании сержанта под командованием капитана Рида Саммерса.

Когда мир узнал о Линкольне Риндте, и уровень волнений начал подниматься до критической отметки, Хоппер в составе отряда был ответственен сначала за разгон демонстрантов, и позже — за их арест и определение за решетку. И если раньше четвертый юнит ловил всех без разбора, то со временем Лэнс начал замечать, что Рид начал отпускать так называемых «вигилантов», а потом и вовсе перестал обращать на них внимание, сосредоточившись на арестах сторонников «гостя из будущего». Хопперу, придерживавшемуся нейтральной позиции, были непонятны мотивы товарища, но взрыв в штаб-квартире ООН расставил все точки над «i», и когда Саммерс, объявивший, что поддерживает Итана Элдермана, позвал всех за собой, Лэнс был в числе первых согласных, потому что всецело доверял капитану Саммерсу и его решениям. Однако, его лояльность разделили не все. Когда четвертый юнит обнаружил, что в их рядах есть люди, поддерживавшие ренегатов, на них была объявлена охота, и именно Хоппер был тем, кто нажал на спусковой крючок, когда одного из предателей удалось выследить. Его лояльность не поддается сомнениям, но с одной маленькой оговоркой — несмотря на то, что он и сам начал проникаться идеями Элдермана, помня о том, как присягал на верность своей стране, он все еще больше боец четвертого юнита SRG, нежели солдат вигилантов.4


Хоппер и Роми5

♫ imagine dragons — bad liar

Роми встречает Хоппера в душном Афганистане: сентябрь 32-го выдается жарким, пыльным и щедрым на песчаные бури; Роми совершенно справедливо считают ребенком, сунувшим пальцы в розетку, — в такое пекло добровольно лезут только «ебнутые на всю голову», о чем Хоппер и говорит, а после лениво советует защищать глаза: гребаный песок повсюду.

(За полгода, прошедшие с впервые услышанного «вашего отца наверняка уже нет в живых», от обещаний — «мы обязательно выясним, что случилось», «накажем виновных» — так и не стало проку. Роми сыта по горло. Роми хочет знать правду.)

Хопперу все равно, какого лешего безумная гражданская скандалит с его начальством, он всеми мыслями уже дома: эта командировка последняя, его ждут холостяцкая берлога в Нью-Йорке, новая должность и неловкие обеды с матерью в Маленькой Италии. Хоппер, как и другие, говорит Роми лишь то, что знает наверняка: вещи Стивена Рамлоу и прочих пленных были найдены к юго-западу от Дарвешана, но дальше никаких следов. Хоппер лично искал зацепки — ничего.

Между ними на самом деле почти нет общего. Только пуля, навылет прошившая ей плечо, и рука Хоппера, зажимавшая эту рану до выхода с линии огня. Просто по возвращении домой жизнь кажется пресной, она звонит ему первая, и неожиданно им есть, о чем поговорить: детские обиды, рабочие трудности, «baby it’s cold outside».

(Черт, из всех мужчин Ромолы, Хоппер единственный, с кем она действительно разговаривала.)

Что дальше? Разные часовые пояса, почти две тысячи миль между Нью-Йорком и Солт-Лейк-Сити… Лэнс не романтик: только подростки верят в то, что на расстоянии отношения становятся крепче. Они оба как паззлы из разных наборов, упорно пытающиеся сложиться в одну картинку, ну, ту самую с белым забором, золотистым ретривером, домом, за который расплачиваешься полжизни. Но за неделями идут месяцы, а они все еще пробуют, планируют, радуются встречам. С таким ритмом жизни у каждого свидания — даже того, где по сценарию остаются дома, — привкус новизны.

Впервые с юности Хоппер не чувствует себя заложником в отношениях, которому полагаются пытки за любое неверное движение. Роми крепче спит, потому что не знает, где он: он не рассказывает о перестрелках на нью-йоркских улицах, она — о том, как в ближайшем баре ее пытались подцепить. Парадокс, но для того, чтобы оставаться честными и открытыми, им обоим нужна дистанция и пространство. Его мать в ужасе. Хопперу смешно.

Роми подкупает прямолинейность Хоппера, подкрепляющего слова делом: ему ничего не стоит потратить полдня на дорогу, только чтобы увидеть ее, а потом встать ни свет, ни заря, чтобы успеть на работу. Они привыкают к жизни на чемоданах и к тому, что нужные вещи остаются забытыми на другом конце страны; они прокладывают маршруты на выходные и ломают кровати в придорожных мотелях; жизнь идет своим чередом: сюрпризы на дни рождения, свадьбы его/ее друзей, походы в Йосемитские горы и ночевки на озере Мичиган. Помолвочное кольцо Хоппер достает из кармана как бы между прочим, сидя за рулем и не глядя на Роми, только на серпантин дороги, скрытый в тумане.

Роми говорит «да». Роми не знает, зачем это делает. Ни он, ни она не горят желанием что-то менять в своей жизни; неизбежные переезды, скандалы и ультиматумы перспективой не вдохновляют. Его мать снова в ужасе.

Ее мать говорит:
— Свадьбы не будет.
— Это еще почему?

Хоппер нравится Ромоле еще и поэтому — ему плевать на мнение, одобрение, благословение Мартины Рамлоу. Мартина отвечает взаимностью. И если к Роми мать Хоппера со временем проникается (Роми всегда удавались невозможные вещи: Хоппер получает ранение, Роми прилетает из Юты уже через пять часов), то ее матушка остается по-прежнему холодна.

— Ты не знаешь Роми так, как я, — и на этом откровении Мартины семейный ужин подходит к концу. Роми любит Хоппера, честно. Только, мама, как всегда, оказывается права.

В сентябре 33-го они попадают в аварию: в машину Хоппера со стороны пассажира впечатывается неуправляемая Тесла, скорая помощь приезжает быстро, «вам не о чем беспокоиться, мистер, все будет хорошо». О ребенке, о котором они даже не знали и которого теперь не будет, они с Роми не заговаривают. Как и о многом другом: Лэнс все чаще слышит длинные гудки в трубке и видит свои сообщения доставленными-непрочитанными. Впервые за целый год расстояние мешает им говорить.

В быту способность доставляет ему одни неудобства. Хоппер тщательно охраняет свое личное пространство, но еще тщательнее сам старается не залезть в чужое: чужие секреты зачастую вызывают мигрень и позывы к рвоте. Роми приезжает к Новому году, прямиком из Северной Каролины, где на месяц застряла в командировке. Целуя ее на Таймс-Сквер, Лэнс уже знает, что в Каролине она спала с другим, не раз, и не два, и не три. Знакомый чемодан с вещами, для которых в его шкафу выделена половина места, рассказывает ему больше, чем она сама. Впрочем, Роми не отрицает. Но оставляет кольцо себе.

(Когда у нее спрашивают, какое новое имя ей хочется, Роми невесело хмыкает; на поддельных документах написано «Лора Хоппер».)

Нет, они не связываются друг с другом, когда Америку поражает война. Нет, не пробуют построить заново давно сгоревшие мосты. Они разошлись и не остались друзьями; каждый пошел своей дорогой. Но это не значит, что не осталось воспоминаний: Роми помнит дорогу к озерному домику, принадлежащему его семье, Роми знает, как обмануть охранные системы (помогала их ставить), Роми возвращается туда, как много раз до этого во времена лучшей жизни, когда становится некуда больше идти. И Хоппер ей позволяет.

Он оставляет для нее ключи.

Хоппер и Гамильтон

Они держались друг от друга максимально далеко, и в то время как остальные думали, что здесь имеет место быть какая-то личная неприязнь, ни Хоппер, ни Гамильтон не испытывали никаких предубеждений — просто так повелось с первого дня, и изменить это было не под силу даже капитану Саммерсу, который пару раз проводил беседы тет-а-тет и с тем, и с другим, однако, и Лэнс, и Рэй только и делали, что снисходительно вымученно улыбались, утверждая, что все в порядке, никаких конфликтов между ними не существует, и на работу отсутствие коммуникации вне операций не повлияет.

Они не врали — волею случая оказавшись однажды в паре в ходе устранения вооруженной преступной группы (первая серьезная операция Гамильтона в составе SRG), они доказали на практике, что неплохо справляются, работая в команде. В тот день Рэй словил предназначенную Хопперу пулю. Часом позже Лэнс дал высокую оценку боевым и тактическим навыкам Гамильтона, умолчав о том, что новичок нарушил приказ и действовал не по разработанному плану.

Они не стали друзьями — в принципе не могли в силу своей отрешенности — однако, Хоппер был первым, кто пожал Рэю руку в завершении последнего дежурства, после которого Гамильтон должен был заступать на службу в министерство по делам носителей. «Удачи, приятель» — с усмешкой сказал он в то утро, и Рэй задумался о том, насколько искренними были его слова, потому что настоящего Лэнса Хоппера за несколько лет службы Гамильтон так и не узнал.

А вот Хоппер знал абсолютно все, и теперь, когда знакомое имя всплыло в списке приоритетных целей, Лэнс уверен — с его знаниями и опытом устранение предателя — это всего лишь вопрос времени.

дополнительно

● превосходный боец на дальних и средних дистанциях, намного слабее в рукопашной схватке;
● практически никогда не снимает перчатки (!);
● чистоплюй и педант — в его жилище всегда чисто и все расставлено по своим местам; не любит, когда кто-то трогает его вещи (в том числе и оружие) — и да поможет вам бог, если вы что-то взяли и не положили туда, где лежало;
● знает намного больше, чем может показаться на первый взгляд; о многом предпочитает умалчивать, сохраняя информацию для особых случаев — например, если вы когда-нибудь можете оказаться полезны;
● достаточно хитер, чтобы крайне избирательно дружить — только в том случае, если может извлечь из дружбы какую-то пользу; в остальном же старается держать дистанцию, из-за чего на первый взгляд кажется высокомерным ублюдком;
● неплохой шахматист.

1 — фамилию и внешность менять не хотелось бы, над именем еще можно подумать;
2 — если с психометрией не выгорит, можно рассмотреть вариант способности, так или иначе связанный с манипулированием памятью, но в приоритете, конечно, изначальная версия;
3 — есть еще Олден, который тоже ждет Хоппера, чтобы поработать вместе в боевой группе;
4 — биографию можно обсудить и скорректировать, главное, чтобы история Хоппера была интересна вам; идея в том, что, несмотря на трудности с этим в юности, в настоящее время Лэнс тот еще приспособленец (быстро адаптируется к переменам) и довольно опасный враг (благодаря способности);
5 — от себя скажу: это не заявка в пару, feel free строить собственные сюжеты и развивать персонажа, как душе будет угодно, но я очень люблю нашу линию в прошлом, всегда на связи и помогу с игрой;
6 — из пожеланий: посты от третьего лица, заинтересованность в развитии персонажа и готовность участвовать в сюжетных квестах;
7 — по всем вопросам вы можете связаться как со мной, так и с Рэем, регистрируйтесь, мы вас ждем  http://sd.uploads.ru/dUpky.png


P.S.

Мы не ищем второго Меченого, но вдохновиться есть чем:
https://69.media.tumblr.com/2b2f6499e13bf384e33ed963c3d8449d/tumblr_php0p3xbzs1uqfsrjo1_400.gif https://69.media.tumblr.com/d74ff77f69e17dff2a7ba37cf2628650/tumblr_php0p3xbzs1uqfsrjo9_400.gif
https://69.media.tumblr.com/f9d34d1c7b232ebc629ce9695938b07e/tumblr_php0p3xbzs1uqfsrjo2_400.gif https://69.media.tumblr.com/f354335a5d8cc7a1d5c5e8a95aa921e2/tumblr_php0p3xbzs1uqfsrjo8_400.gif
https://69.media.tumblr.com/b2f6496b3e4b70f015ac5a6308d58447/tumblr_php0p3xbzs1uqfsrjo6_400.gif https://69.media.tumblr.com/cd20b9e764bbf9c383d1a2bedb1fcbbd/tumblr_php0p3xbzs1uqfsrjo5_400.gif
© netflixdefenders

пример поста Роми

Роми никому не желает такого счастья — себя. Знает же, что это больно, — становиться для кого-то «той самой», к которой возвращаются бумерангом, как бы далеко не забрасывала судьба. Рамлоу не фаталист и не фатальная женщина, но имеет за пазухой дюжину фатальных изъянов: у каждого есть имя, фамилия, причины полезть в петлю. Честно: никакая она не особенная. Просто достаточно умна и удачлива, чтобы выжить там, где другие идут ко дну.
В восемнадцать, впрочем, Роми играла с огнем охотнее, чем десятилетием позже. Пока Хоакин заглядывался на ее ключицы, шутил о том, что предначертано на небесах, дразнил ее «забавными» историями из детства, Роми тоже смеялась, но, скорее, над матерью, чем над собой прошлой, способной на полные обожания глупости.
— Бросьте, доктор Арайя, — говорила она, стряхивая пепел с тонкой дамской сигаретки в хрупкую пепельницу из мутно-зеленого стекла, — время уже не то. Я больше не верю в принцев и «долго и счастливо». Разве мама не говорила? — Роми смотрела в глаза и была серьезна, на тысячи лет серьезнее своих ровесниц, бросающих завистливые взгляды, перекрестной мишенью сходящиеся у Хоакина на затылке. Роми курила, невесело хмыкала, поправляла уложенные волосы, упорядочивала мысли. Кафе, приютившее их и Венеру, стоило припустить промозглому весеннему дождю, оказалось людным спортбаром. Какая уж тут романтика, если «Бостон Селтикс» проигрывают. — Из принцессы выросла дракониха. Или что-то вроде того.
Мартина, бывая в Массачусетсе, никогда не останавливалась у дочери, съемным квартиркам на территории кампуса — где на кухне встречались голые парни, заспанные девушки, но только не пакет молока, — предпочитая комфортабельные гостиничные номера, и Роми приходилось жертвовать утренней пробежкой ради семейных завтраков; называя фамилию матери на ресепшене — свою гребаную фамилию — Роми чувствовала себя посторонней, незваной гостьей, нарушительницей спокойствия.
Ей действительно много досталось от матери: тот же профиль, темные кудри, неуемная тяга к открытиям, рабочий цинизм; там, где Мартина видела перспективы, широкие горизонты, Роми выискивала углы, на которые можно нечаянно напороться. Стив всегда говорил, что они с Мартиной друг друга уравновешивали. Даже в режиме холодной войны не могли раздельно существовать.
Впрочем:
— Ошибаешься, — снисходительно улыбалась Роми, стоило Хоакину сравнить ее с гениальной матерью, и задумчиво гладила доверчивую и лизучую Венеру против шерсти. — Я похожа на отца.
Потому-то так больно было смотреть: на Мартину с Арайя, на Мартину с любым другим. Потому-то хотелось встряхнуть ее, осадить обжигающей оплеухой. Роми не умела ни доверять, ни верить, а Мартина не считала нужным что-либо объяснять… Когда Стив погиб пропал, вопрос, спала Мартина с кем-то или все еще дорожила клятвами, обесценился. Не для Роми, конечно. Роми не умела ни прощать, ни забывать обиды. Роми не умела быть счастливой.

А теперь у нее никого не осталось.
Роми думает, что, наверное, это читается у нее в глазах: бесприютность, потерянность, жгучая вены усталость. Первое время Хоакин молчит, явно не ожидавший ее увидеть, и этот его пронзительный взгляд, от которого и зябко, и хорошо, ворошит внутри не то кубло готовых зашипеть змей, не то похороненные давным-давно воспоминания. Только сейчас Роми понимает, что в дороге навоображала себе Бог весть что. Что понадеялась, несмотря на то, что это чертовски тупо.
Когда Арайя срывается, сгребает ее в охапку, вжимает в себя, Роми одновременно выдыхает и застывает каменной статуей. Не зря. Всё было не зря: намотанные километры, выжатое сцепление, сомнения возле пропускного пункта. Хоакин, не зная того, стал для нее маяком, и теперь от света, резанувшего наконец по глазам, Роми слепнет. Жмурится, стоит ему отстраниться.
— Душу продам за горячий душ, — сипло выговаривает она, куда медленнее, чем хотелось бы. Почему-то сложно говорить серьезно. Руки у Хоакина большие, слегка шершавые, ласковые; Роми усилием воли заставляет себя отмереть, потереться щекой о его ладонь, улыбнуться хотя бы уголком рта. — Ты отрастил усы, — вдруг громко фыркает, на что Венера навостряет уши. — Сбрей немедленно, я тебя умоляю!

Она не плачет. После «экскурсии», неловкой демонстрации «жилища», знакомства с высунувшим свой нос Фрэдди, настороженного обещания, данного Хоакину, «рассказать все позже», Роми запирается в маленькой, как скворечник, ванной комнате и ступает под еще до конца не прогревшуюся воду. Холодные капли жалят беспощадно, как и хаотичные воспоминания обо всем, что случилось с ней с начала войны, о том, о чем рассказывать она определенно не будет. Роми прикрывает глаза и… нет, все еще не плачет. Вздрагивает, когда за дверью слышится напряженный голос. Нужно ли ей что-нибудь? О. Разумеется. Все ли с ней в порядке? Какой сложный вопрос.
— Что-нибудь, во что можно переодеться? — Рамлоу перекрикивает шум воды и растирает лицо, надеясь свести с него затравленное выражение.
Она не задерживается в душевой кабинке, не тратит время впустую. Завернувшись в полотенце, шлепая босыми ногами по полу, оставляя после себя мокрые следы и деревенея от холода, Роми появляется Хоакину на глаза и сразу же переходит к делу:
— Она была здесь? Мартина? Когда вы виделись в последний раз?
Роми никому не желает такого счастья — себя: счастье недолговечное, чего не сказать о боли.

пример поста Рэя

— Клинт Ричардс, старший офицер штурмового отряда, город Кеноша, штат Висконсин. — проверяющий на предмет физических повреждений штурмовую винтовку в арсенале Клинт выпрямился во весь рост и отдал честь, после чего, закончив с обязательной (во всяком случае для него) частью, пожал ренегатам руки. — Мы уже знакомы, но пускай будет по протоколу, лады? Вроде никому не мешает. Рад видеть вас. Слыхал о недавней заварушке — все нормально? Все целы?
Конечно, он не знал подробностей, и даже догадываться не мог о том, что там происходило, и через какие мытарства пришлось пройти ренегатам, чтобы выбраться живыми, но интуиция подсказывала, что то был далеко не Диснейленд. Однако, слишком сердобольный Клинт не мог не спросить — сказывалось беспокойство за каждого из тех, с кем приходится воевать плечом к плечу. Впрочем, Ричардс о многом догадался, стоило ему посмотреть на капитана, облюбовавшего дальний угол оружейной и с угрюмой миной перематывавшего руку эластичным бинтом. И он наверняка поинтересовался бы, что с рукой и как обстоят дела сейчас, но ему хватало ума и опыта не лезть к Гамильтону с вопросами, на которые обычно можно либо получить раздраженно-сухие ответы без каких бы то ни было дополнительных сведений, либо не получить ответа вовсе, поэтому вместо того, чтобы испытывать на себе фирменный взгляд исподлобья, которого ему в принципе хватило на годы вперед во время еще совместной службы, Клинт вновь повернулся к более сговорчивой части их сборного отряда.
— Красински уже идет сюда.. а вот и он, кстати, — доложил он, провожая взглядом к одному из стеллажей с огнестрелом поприветствовавшего всех Стэна, — Поэтому... все в сборе? Если только командование не решило докинуть нам пару боевых единиц — лишними бы они явно не были, учитывая, что там, как я понял, жарковато, — зарядив штурмовую винтовку и поправив разгрузочный жилет, Ричардс все-таки решил обратить на себя внимание командира. — Рэй, сколько у нас времени до полной готовности?

Вообще медгруппа довольно быстро подлатала его — да так, что он уже, как он сам думал, может возвращаться в строй и принимать участие в боевых действиях. Конечно, сотрудники лазарета под управлением Нив Монахан настоятельно рекомендовали ему на некоторое время держаться подальше от чрезмерных нагрузок и стрессовых ситуаций, и пока сросшиеся благодаря дару одного из медиков кости не окрепли лишний раз не напрягать поврежденную конечность и вообще участвовать в операциях исключительно как координатор. Однако, если Рэй чувствовал, что может драться, он обычно пренебрегал наставлениями врачей. Возможно, это аукнется ему в будущем, но Гамильтон предпочитал не загадывать и не накручивать себя.
Поэтому, закончив с перевязкой, он накинул на себя маскировочный камуфляж, следом — разгрузочный жилет, и поднялся со скамьи, чтобы забрать со стола винтовку и пару пистолетов. Передернув затвор, капитан поднял оружие стволом кверху и обратил внимание собравшихся вокруг ренегатов на сенсорную панель с выведенной на нее картой местности.
— У нас две минуты, поэтому еще раз по плану: когда попадем туда, надо будет рассредоточиться, чтобы зайти с разных сторон. Откуда заходит каждый из вас вы знаете. Так у нас будет возможность проследить перемещения наших, да и желтых в кольце зажмем — будем контролировать и их тоже. И да, запомните, — он вновь поднял голову и оглядел всех участвующих в операции боевиков, — О возможности захвата врага думайте в последнюю очередь. Наша задача сейчас — эвакуировать наших, поэтому будет лучше, если будем стрелять на поражение. Приоритеты — эвакуация ренегатов и ликвидация отряда противника. Всем все ясно?
— Так точно, — отозвался Клинт, поднимая оружие и цепляясь за него более удобным хватом.
— Бэкер, готов? — говорит капитан в микрофон гарнитуры, проверяя связь и одного из их в большинстве случаев бессменных координаторов. — Здесь — все готовы? — последний вопрос членам отряда, и когда утвердительный ответ получен, Рэй зовет Хьюстона, который должен доставить их прямо в зону боевых действий. — Открывай. Мы выходим. — решительно командует капитан, после чего натягивает на голову балаклаву и тактический визор, и, активируя маскировочную систему, шагает в портал.

В Канзас Сити было душно и воняло гарью, и если учесть причину, по которой отряд здесь оказался, Рэй запросто мог списать это на развернувшееся на кладбище Элмвуд противостояние, о масштабах которого мог пока только догадываться. Было ясно только то, что вигиланты давят, и там действительно развернулся целый театр боевых действий — об этом говорили и одиночные выстрелы вперемешку с автоматными очередями, и сотрясший воздух взрыв. И интуиция подсказывала, что если они будут мешкать, то хрена с два проведут эвакуацию успешно, поэтому чтобы спасти своих людей им надо пошевеливаться.
— Докладывать сразу, как только увидите кого-то из наших. Все на позиции, живо! — командует капитан и спешит на север по Огайо-стрит, чтобы свернуть на 12-ю авеню и зайти оттуда, пока остальные разбежались по сторонам, оставив Ричардса на западном фланге в гордом одиночестве.
Передвигался Рэй стремительно, не забывая при этом об осторожности. И ему было плевать на сбоившую периодическими глитчами маскировочную систему — это именно та ситуация, когда противник слишком занят, чтобы заметить забагованный камуфляж, но маскировка не была лишней, потому как позволяла подобраться как можно ближе без опасения быть раскрытым.
Скрываясь за могилами и массивными каменными склепами, Гамильтон то и дело сверялся с закрепленным на левом запястье экраном навигации, на котором точками были отмечены остальные члены отряда. И голос Миддлтон разрезал временную тишину в эфире как раз спустя несколько секунд после того как один из маркеров сначала застыл в одном положении, а после и вовсе пропал с карты.
— Бэкер, — вызывает хакера капитан. — Мы потеряли связь с Красински, попробуй выйти на него напрямую. Доложи о результате. Остальные — продолжаем наступление.
Визор фиксирует движение впереди: три цели близко, еще две — дальше, но сигнатуры именно дальних целей совпали с теми, которые были известны на момент начала операции.
— Роулинс и Сивер. Внимание: вижу Роулинс и Сивера, — незамедлительно дает информацию Рэй, и присматривается к тем, что ближе. Есть и третье совпадение, но то был совсем не друг, и Гамильтон оповещает отряд о том, что гребанный предатель Джо Делавер тоже здесь. По остальным информации не было, но никаких сомнений и быть не может — тоже прихлебатели Итана.
— Прикройте Сивера с флангов. Этих троих мы с Ричардсом берем на себя. Ричардс, понял? — командует капитан и заряжает подствольный гранатомет. Если отвлечь Делавера и его корешей, и если остальные не налажают, перед Растином откроется коридор, которым Бэкер выведет его с Аланой на руках к точке эвакуации. Но пока этого не случилось и Сиверу все еще тяжело продвигаться вперед задача Рэя — сделать так, чтобы желтые как минимум поджали жопы, как максимум — подохли к чертовой матери.
— Огонь по моей команде, — он держит палец на спусковом крючке и еще через пару секунд дает залп. Снаряд падает где-то позади противника и под громкий хлопок разносит в клочья несколько надгробий.
— ОГОНЬ.
С запада послышались короткие автоматные очереди. Не теряя ни секунды, Рэй, присоединившись к Клинту, открыл огонь со своей позиции по месту дислокации Делавера. Скрываться больше не нужно — наоборот — теперь необходимо максимально громко заявить о своем присутствии.

0

22

0

23


Cara Molina  | gravity manipulation  |  renegade  | 30 y.o.
http://funkyimg.com/i/2Pe32.png

0

24

http://funkyimg.com/i/2N5JG.gif http://funkyimg.com/i/2N5JE.gif

Свернутый текст

http://funkyimg.com/i/2N5JD.gif http://funkyimg.com/i/2N5JF.gif

● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ●
jake johnson

» имя, возраст:
Chuck // Чак, ~30-35.
» принадлежность:
носитель.
» профессия:
до войны: на ваш вкус (что-то, соответствующее его личности);
сейчас: информатор ренегатов.

» способность:
биолокация, ментальный блок, шестое чувство, эффект хамелеона, абсорбция материи, прохождение сквозь объекты or ваш вариант (обсуждаемо);
» сторона:
ренегаты.
» статичное изображение:
ссылка.

Чак - ты тот еще кадр и забавный малый.
Еще до начала войны ты метался с места на место, был далеко не работником месяца, возможно, сменил несколько профессий или компаний, якобы находясь в поиске, но на деле, попивая пиво, ты признавался друзьям, что понятия не имеешь, кем хочешь быть.
В то же время - ты хороший друг, на тебя даже можно положиться, но, черт возьми, рисковать ты совершенно не любишь. Вообще. Тебе бы тихий дом, бесконечный запас пива и классный паб по соседству, где можно расслабиться после работы - но никак не войну, убийства, разруху и многочисленные стычки вигилантов и ренегатов.
Возможно, ты даже считал себя неудачником, но после начала войны жизнь доказала тебе, и не раз, что хрена с два тебя так просто поймать или прибить. Впрочем, ты не перестаешь попадать в самые разные передряги, но умудряешься выходить из них живым (но не всегда невредимым).
Не все воспринимали и воспринимают всерьез, ты не кажешься угрозой, не привлекаешь внимания, и от того ты так хорош в качестве информатора. Ты бы не хотел им быть, но интересные и полезные сведения и важные контакты так и липнут к тебе магнитом. Как ни отнекивайся, Чаки, но похоже, что ты был создан именно для этого.

Тебя колбасит от одной мысли, но я снова появлюсь в поле твоего зрения. Ты постоянно орешь: "Чтоб тебя, Салли!" и клянешься, что завязал помогать мне и ренегатам, ты кричишь, что отошел от дел, но каждый раз оказываешься в самой гуще событий. Так что, куда бы ты ни отправился, любитель покоя и сторонник неконфликтной обстановки, я все равно найду тебя и все равно втяну в очередную передрягу http://funkyimg.com/i/2JVEz.gif  Ведь мы такая отличная команда: я за риск, ты против него; я за импровизацию, ты за стабильность и выверенный план; я за бой, ты за отступление. Вот и посмотрим, насколько хорошо нам работается вместе.

Особых требований нет. Приветствуется здоровое упоротое чувство юмора, креатив и тяга развивать персонажа совместно и с другими игроками (поверь, у нас ты точно не останешься без игры). Добавлю лишь то, что с Чаком уже отыграны два эпизода (где он появляется на несколько постов в качестве нпс), но его роль очень важна, поэтому сильно ждем тебя и готовимся совместно рвать шаблоны военной драмы (не все ж страдать http://funkyimg.com/i/2JVEz.gif ).

п р и м е р    п о с т а

- superstition ain't the way -

Чей-то громкий мат на улице заставил Салли вздрогнуть и с трудом разлепить глаза на сонных щах.
Пол. Ножки тумбы.
"Какого бабуина..."
Решив, что ему все еще снится сон, Уилл закрыл глаза и приготовился мирно посапывать, но внезапно ощутил приступ такой головной боли и такого вертолетного головокружения, от которых не то что спать - жить не сильно хочется. На космонавта Салли сейчас мало походил, но ощущения испытывал довольно схожие: земля в иллюминаторе плюс состояние невесомости, при котором внутри тебя крепнет ощущение, будто твои ноги летят выше головы, а сама голова, наполненная изнутри непонятной жидкостью, словно старый аквариум, парит где-то в стороне и одновременно рядом с тобой, гудя так, будто на нее на всей скорости несется состав.
"Fuck dat..."
Не имея представления о том, где находится, а также не догадываясь о расположении предметов интерьера, Уилл умудрился оказаться рядом с унитазом очень вовремя, чтобы, едва не нырнув туда головой, избавиться от отравляющих остатков алкоголя.
Спустя пятнадцать минут "исповеди" перед белым другом, Салли потер сонное и помятое лицо руками и потянулся к раковине и крану с водой. В висках ярко и звонко барабанили тамтамы как издевательский гимн всем страдающим от похмелья, каждое движение причиняло дискомфорт, а голова, кажущаяся нереально огромной, при малейшем неудачном наклоне грозилась треснуть изнутри, как переполненная бочка. Салливану пришлось оставить попытки подняться, и он просидел у стены на прохладном кафеле еще некоторое время, прикрыв глаза и лениво прокручивая в памяти события вчерашнего вечера. Но всплывали лишь отдельные кадры, от мелькания которых Уиллу приходилось открывать глаза и делать глубокие вдохи.
За это время он успел получить входящее сообщение о месте встречи с группой приблизительно через 4,5 часа, и Салли мог лишь надеяться, что за это время он не только успеет прийти в себя, но и доковыляет до точки сбора, что было достаточно смело, ведь от одной мысли, что ему придется поднимать свою невероятно огромную голову-шар и нести ее далеко отсюда, Уиллу хотелось положить самого себя на кровать - так бережно, как только можно, и предаться крепкому бессовестному сну. И пусть ему звонят хоть до второго пришествия — все, что ему следует сделать, так это осторожно улечься, очень тихо, чтобы не разбежались длинные чёрные трещины по скорлупе его хрупкой гудящей головы, натянуть одеяло повыше, подтянуть колени к подбородку, свернуться калачиком и лежать в покое, тепле и темноте многие месяцы, словно зародыш. А на любые попытки привести в чувство он бы отвечал из-под одеяла: "Не трогайте меня, я не знаю ничьих тайн, понятия не имею, о каком штабе и какой войне идет речь, оставьте меня в покое. Я хочу тепла и темноты. На многие месяцы. Я ещё не родился. Я сплю, и в моей огромной пустой голове шумит сладкий ветер беспамятства".
Но спустя десять минут чувство долга взыграло сильнее, и Салли, пробормотав в свой адрес несколько только что придуманных вычурных эпитетов, отлепился от стены и наконец-то (но с большим трудом и крайней осторожностью) принял вертикальное положение.
"Спокойно, бро. Не делай резких движений. Сейчас возьмись осторожно за смеситель, поверни его плавно, как руку женщины, в нужную сторону, и ме-едленно подними наверх, после чего умойся - бережно и заботливо, как если бы твое лицо могло развалиться на части при любом случайном прикосновении".
Прокручивая в голове успокаивающие мысли, помогавшие сосредоточиться на деле, Салли поморщился от скрипа смесителя и осторожно умылся прохладной водой.
Да. Так определенно лучше.
Подняв взгляд на зеркало, Салли за мгновение изменился в лице.
"Какого..."
На его левой щеке красовался смайл, выведенный чей-то уверенной рукой черным, как смоль, маркером. Крайне озадаченно потерев линии, Уилл понял, что маркер, по всей видимости, водостойкий.
- Блеск.
Загадка о том, чем он занимался вчера вечером, становилась еще более интригующей.
Приняв контрастный душ и почувствовав себя в разы лучше, Уилл собрал свои вещи и, с третьего раза верно надев под рубашку и жилет облегченную экзоброню (два раза запутался с вырезами, один раз надел не той стороной), Салли убрал оружие в кобуру под жилетом, телефон - в карман и вставил в ухо микронаушник, который искал минут двадцать, после чего нашел в пачке чипсов рядом с кроватью. Не на шутку проголодавшись, Салливан смел всю еду и воду в номере мотеля (вот, где он, оказывается, находился) и поплыл, как призрак алкогольного абстинентного синдрома, к выходу, чтобы найти место для завтрака.
Мотелем оказался второй этаж небольшого паба на одной из центральных улиц городка под названием Бакли, куда Салливана занесло по старому знакомству и закончилось празднованием чей-то помолвки, дня рождения кошки, игрой в гигантскую алкодженгу, пиво-вонг и "Эдвард-сорок-градусов". Заползая за стул барной стойки осторожно, чтобы не сотрясать гудящую голову, которая и без того разрывалась на части от любого, даже негромкого звука, Салли заказал плотный завтрак, три литра воды и приготовился умирать. Бармен оказался не промах - видимо, привык к зеленым мордам после попоек, - и подал парню холодное полотенце, которое Уилл сразу же приложил к гудящему черепу и с благодарностью влил в себя первый стакан с водой, за которым нон-стоп проследовал второй и третий.
Несмотря на относительно темный интерьер, Салли раздражал яркий солнечный свет из окон паба, но, к счастью, Зевс, Посейдон и вся остальная братия богов была благосклонна к австралийцу: кто-то забыл на стойке свои очки от солнца, и Уилл, не особо раздумывая, осторожно поместил их на нос, стараясь касаться головы по минимуму.
- Мяу, - раздался неподалеку от Салли скрипучий кошачий голос.
Поморщившись, австралиец повернул голову-шар и увидел неподалеку от себя кота - вчерашнего именинника.
- Не шуми, - буркнул Уилл, вернувшись к завтраку.
- Мяу, - настойчиво повторил кот, который чувствовал себя куда лучше Салливана.
- ТИШЕ, - шикнул мужчина и потер дрожащими пальцами пульсирующие виски.
- МЯУ! - "прокричал" (как показалось Салли, и он был готов в этом поклясться) кот и подошел чуть ближе к стойке.
- Да на, на, наслаждайся! - Уилл схватил кусок бекона и с мученической миной на лице запустил им в кота, который перехватил бекон еще в полете и с наслаждением зачавкал едой рядом со стойкой. Вздохнув и позавидовав животинке, Уилл вернулся к своей тарелке.
Когда на ней оставалась еще добрая порция завтрака, до Салливана внезапно донеслись крики с улицы, отборный мат и звуки выстрелов, разорвавшие его бедный нежный от похмелья слух, словно осколочная граната.
Прикинувшись кактусом, Уилл продолжил ковырять омлет с беконом и отправлять его в рот, упрямо убеждая себя в том, что это просто кто-то решил устроить шоу фейерверков. Или рядом находится тир. Или ребята просто резвятся. И это при том, что бармен давным-давно спрятался в подсобном помещении, в то время как Салли продолжал завтракать за стойкой и морщиться от гудения в голове и похмельной боли в мышцах.
Но когда одна из пуль пробила стекло в окне паба и угодила в одну из бутылок на стойке перед Уиллом, австралиец с некоторым удивлением отложил вилку в сторону и медленно обернулся к окну.
"Серьезно?"
Встав со стула, Уилл потянулся к пистолету в кобуре, но потом передумал и, словно вспомнив что-то важное из прошлой ночи, заглянул за барную стойку и вытащил оттуда дробовик.
- Очень надеюсь, это все-таки какой-нибудь местный фестиваль, - пробормотал под нос Салливан, направляясь к двери походкой пенсионера.
Сразу выходить на улицу не стал - сначала выглянул в окно и, насчитав четырех подозрительных лиц с битами, вздохнул. Кажется, про отдых придется забыть, ибо эти "подозрительные лица" меньше всего походили на мирных жителей, но казались простыми преступниками, прямо сейчас забивавших ногами и битами какого-то беднягу, чье лицо, залитое кровью, показалось Салли сильно знакомым.
Австралиец поставил дробовик рядом с дверью.
- Эй! - хрипло прикрикнул в их сторону Уилл, когда вывалился, шатаясь, из паба, и поморщился от громкости собственного голоса. Когда четверка обернулась к нему, Салли добавил: - Толпой на одного? Вас только что из школы для трудных подростков выперли, или вы просто так развлекаетесь, пока ваши мамаши готовят обед?
Шпилька в адрес их возраста была вполне заслужена: все четверо выглядели лет на десять моложе Салливана, если и не больше.
- Че ты там сказал, говна кусок?
Салли поморщился.
- Не кричи ты так. - Вздох. - Я сказал, говна кусок, - добродушно передразнил он выступившего парнишку, - что твоя мама будет явно недовольна из-за всего вот... этого,  - он кивнул в сторону разбитых окон близлежащих зданий и избитых до полусмерти людей. - Шли бы вы отсюда.
- Ой, да что ты? - гоготнул второй парень. - Что ты нам сделаешь, Джон Бон Джови?
Знал бы Салли, что за этими четырьмя подростками-переростками стоят еще несколько взрослых и куда более опасных партизан вигилантов, которые были кураторами для новеньких и водили их в "поле" на задания, возможно австралиец и не стал бы так резво выступать. Но его и без того гудящая голова требовала тишины, покоя и возмездия за сильный шум, и поэтому Уилл решил припугнуть молодежь - которая, ко всему прочему, успела позабыть про избиваемого мужчину, неподалеку от которого плакала его невеста (вот, оказывается, чью свадьбу они все вчера отмечали).
"Hey, mate".
- Ну... тебя, Тимберлейк, - ткнул он пальцем в "главаря", - я кину вон на тот забор, из-за чего ты отобьешь себе копчик и неделю будешь ходить в туалет, согнувшись. Тебя, блондинка, - болтал Салли, давая избитому мужчине возможность уползти подальше, пока партизаны были заняты его речами, - я бить не стану, а просто окуну в чан для очистки рыбы за тем углом. Тебя, Милки Вэй, - кивнул Салли на черного парня с короткими выбеленными волосами, - я привяжу к тому столбу и разукрашу твое перекошенное лицо баллончиком с зеленой краской, и мы поменяем тебе имя на Халк Невероятный. А тебе, Рон Уизли, достанется самое вкусное: я...
Договорить Салли не успел - "Тимберлейк" неожиданно оказался аномально ловким и, подскочив к Уиллу-с-бодуна, ударил его битой наотмашь. "Милки Вэй" подоспел и сбил Салливана на землю, отвесив ему удар ногой под живот, что для и без того страдающего австралийца было сродни удару машиной.
Сплюнув под ржач группы пыль, Салли стянул с носа треснувшие очки и, приподнявшись с раздолбанного асфальта, увидел, как на него летит одна из бит.
Удара не случилось: бита замерла в нескольких сантиметрах от лица Уилла, а уже в следующий момент "Рон Уизли" полетел в сторону своих подельников и сбил их на землю, словно шар для боулинга. Пока все четверо пытались стащить с себя рыжего, Уилл, охая, поднялся на ноги и вытянул руку в сторону паба, откуда через несколько секунд из открывшейся двери вылетел дробовик и "приземлился" прямо ему в руку.
- Я просто мегаохренительный Тор! - гордо прохрипел Салли. Он не раз проделывал этот фокус и на тренировках, и на поле боя. Как австралиец сам признавался, это была его любимая сторона способности (а то и вовсе единственная).
Прицелившись в поднявшихся с асфальта партизан, Уилл проговорил уже куда более серьезным голосом:
- Стоять на месте, One Direction. Не знаю, что вы забыли в этом... - и тут его взгляд наткнулся на татуировку на руке "Тимберлейка". Трезубец. - А. Кажется, знаю. Ну, конечно, кто бы сомневался.
Ему бы держать дробовик ровнее, но руки дрожат, в горле - пустыня Сахара, и голова раскалывается.
А теперь и эти четверо целятся в него из пистолетов и довольно заливаются смехом.
Не... незадача.
"Все, я больше не мешаю виски с пивом".
Радовало только одно: за это время избитый, его невеста и остальные люди успели попрятаться по углам. Только вот что теперь делать Салливану - интересный вопрос.
И тут он придумал. Но за секунду до его действия произошло то, чего он точно не ожидал увидеть.

0

25

http://s5.uploads.ru/X4lSE.gif
● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ●
noomi rapace

» имя, возраст:
Grace Taylor/ Грейс Тейлор, 37.
» принадлежность:
человек.
» профессия:
врач, хирург.

» способность:
не имеется.
» сторона:
ренегаты
» статичное изображение:
one two.

Грейс родилась в Бостоне и мечтала стать врачом всю свою жизнь. Гордость отца, на тот момент возглавляющего городскую клинику, юная мисс Тейлор была прилежной, а главное способной ученицей. После блестящего окончания школы она могла отправиться в любой колледж страны, но предпочла остаться в родном городе вместе с семьей. Возможно, сделать так ее вынудили обстоятельства или влиятельный во всех отношениях отец – правду знает лишь сама Грейс. В колледже девушка снова проявила себя как образцовая умница, а вот на работе пришлось немало потрудиться, чтобы доказать свою профпригодность. Неприятие коллег и очевидное пренебрежение наставников Грейс, конечно же, не сломало, но внесло определенные коррективы в ее поведение: шумных компаний она сторонилась, начала курить, а после смены частенько отправлялась в какой-нибудь паб. В одном из таких пабов она стала свидетелем перестрелки, в результате которой буквально вытащила с того света одного из преступников. Доброе, казалось бы, дело осложнило всю дальнейшую жизнь молодой девушки.
Спасенный ею парень оказался шестеркой влиятельного в Бостоне человека, который вынудил Грейс сотрудничать. Теперь Тейлор вынуждена была работать сверхурочно - латать пулевые и резаные раны буквально на коленке, потому что людям, которых она спасала, ни в коем случае нельзя было попадать в больницу.

С Кристофером Грейс познакомилась случайно - он спас ее от домогательств незнакомого парня в кафе. Там же Грейс впервые увидела и его сестру. Их взаимоотношениям она даже позавидовала: так заботливо они относились друг к другу. Судьба столкнула Тейлор со своим спасителем несколькими днями позже. На этот раз Крис стал свидетелем тайны Грейс (как это произошло и при каких обстоятельствах будет обсуждаться с конкретным игроком).
И Грейс, и Кристофер не давали друг другу никаких обещаний, Рен слишком много времени проводил на пределами штатов, воюя на востоке, Грейс - в больнице, спасая жизни, но ничего не значащее на первый взгляд знакомство обернулось для них обоих куда большим. Крис стал для Тейлор тем самым человеком, которому можно было доверять. С ним она чувствовало себя так, будто все проблемы ее реального мира не существуют - Рен давал ей забытое чувство безопасности, и она платила ему нежной верностью, которую он всегда ценил.
Их пути разошлись незадолго до войны - и до личной трагедии Кристофера. Вершителем судьбы Грейс в очередной раз стал ее отец: Грейс узнала, что Тейлор-старший уже давно страдает от игровой зависимости, и успел проиграть все, что им принадлежало. Откровением стало и то, что в игровой лихорадке отец проиграл и ее тоже. Грейс пришлось спасаться от кредиторов отца бегством. В одно утро она просто исчезла. Поменяла прическу и цвет волос, сменила фамилию и перебралась в город побольше, а, когда началась война, не задумываясь, примкнула к рядам ренегатов.

- Хотелось бы видеть ответственного игрока, который не бросит персонажа спустя неделю игры.
- От себя могу предложить игру как во флэшбеках (квента персонажа это позволяет), так и в настоящем. На данный момент Кристофер находится в побочном штабе, где могла бы работать и Грейс. При этом вы можете вполне развивать Грейс как отдельного персонажа, безотносительно Кристофера.
- Для меня важна грамотность, умение экспериментировать в сюжете, любовь к драме, экшну и черному юмору. Можно все вместе.
- Если вы умеете и хотите в спидпостинг, было бы замечательно.

п р и м е р    п о с т а

Грин — универсальный солдат. Тренированный, выносливый, истязающий свое тело тренировками на протяжении нескольких десятков лет. Научившийся как подчиняться приказам, так и принимать решения самостоятельно. Подготовленный выживать в любых условиях — лучший стрелок отряда, способный уложить движущуюся мишень с завязанными глазами.

Кристофер Рен — подполковник в отставке, похоронивший военное прошлое в маленьком покосившемся лесном домике на окраине Денвера, где дни состояли из беспробудных пьянок, безжалостных тренировок и бессонных ночей, прерывающихся часами беспокойного забытья, в котором к нему приходил один и тот же кошмар. Кошмар, который никогда и не был всего лишь сном.

Крис — любящий заботливый брат, оберегающий свое единственное сокровище с таким рвением, что страна, которой он присягал в верности, наверняка не раз испытывала укол ревности. Крис — занудливый старший братец, пытающийся одновременно быть и там, и здесь — ради семьи.

Кристофер Рен — неудачник, который так и не смог защитить свою семью. Свою родину. А вот теперь — и самого себя.

— Ты истекаешь кровью, мать твою! — Райт умеет поддержать в трудную минуту, но Грин только усмехается, ловя отчаянные нотки в голосе капитана. Крис всем весом опирается на плечо сослуживца: он действительно не в лучшей форме. Прижатая наспех к ране ткань уже успела пропитаться кровью, а они так и не выбрались из деревни. — До лагеря в таком состоянии ты не доберешься. Нас найдут и вздернут до рассвета. Или ты умрешь от кровотечения.
— Да ладно, нам повезло, сталь могла быть отравлена.
— Скотина, повезло ему, — Уилл зол, но злость придает ему столь необходимой сейчас уверенности. — Вспомню тебе это, когда будешь умирать от заражения крови.
— Спасибо, друг, — скалится Рен сквозь стон боли. Решение приходится к нему спонтанно. Когда Рен протягивает Райту пулю, он твердо знает, что делает. — Прижги мне рану — и мы доберемся до лагеря к утру. Обещаю.
— Ты спятил, легче тебя пристрелить! — Райт отшатывается от Кристофера с таким видом, будто тот спятил, но оба знают: другого выбора нет.
— Если меня и пристрелят, это будешь только ты, — Грин вытирает кровь грязным лоскутом рубашки, пока Райт раскрывает пулю, чтобы  высыпать порох на место ранения. От одной мысли о том, что будет дальше, у обоих перехватывает дыхание, но Грин не говорит больше ничего и толкает в рот кусок оставшейся ткани — чем тише будет крик, тем больше шансов, что их не услышат.

Райт чиркает спичкой.

Пахнет паленым мясом. И болью.
И страхом
.

Крис слышит страх и сейчас — смутное беспокойство, ласковое и теплое, а значит, боится не он. Боль Рен слышит тоже, и именно она заставляет его раскрыть глаза и сделать еще один судорожный вдох. Твою мать...

Рен резко садится, будто очнувшись от долго сна, и его мгновенно ведет в сторону. Кружится голова и комната. Кажется, это та самая комната, в которой он обитал последние пару недель. Мужчина крепко сжимает край кровати, чтобы удержать равновесие и пытается сфокусироваться.

Твою мать, — уже вслух ругается подполковник, прибавляя еще пару крепких слов. — Какого хера... Как ты здесь... — Нет, Грин, не те вопросы. — А ты еще... — взгляд падает на незнакомого парня возле кровати — явно изможденного и уставшего, но сияющего как новенькая монетка. Встревоженный вид Эш был не менее шокирующим. — Блять.

Еще один вдох. Его мозгам и легким срочно нужен кислород.

Что... — хрипло выдохнул Рен, наконец, собравшись для единственно правильного вопроса, — со мной произошло?

0

26


Dallas Fields  | deoxygenation  |  renegade  | 22 y.o.
https://i.imgur.com/3ugs9Su.png

0


Вы здесь » Daily Prophet: Fear of the Dark » POST OFFICE » REVOLT