01 Jan - 29 Feb 1980
Каждый раз, когда Арманду доводилось находиться рядом с эпицентром каких-то событий, пусть даже и локальных, ему перехватывало дыхание. Мужчине довелось увидеть столько ужасного, что, казалось бы, пора привыкнуть. Но он никак не мог смириться с ужасами, происходящими вокруг...читать далее

Daily Prophet: Fear of the Dark

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Daily Prophet: Fear of the Dark » GRINGOTTS WIZARD BANK » [17.03.1976] between two souls


[17.03.1976] between two souls

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

«endless ocean without love»

http://s3.uploads.ru/32mtf.gif

http://s9.uploads.ru/oFI25.gif

Eli Montague, Emmeline Vance
Дата: 17 марта 1976 года, Вечер
Локация: Хогвартс, школьный двор

Место встречи изменить нельзя, как и тех, кто придет на эту встречу.

+2

2

Элай метался из угла в угол в спальне. Чувствовал себя как волк в клетке. Ему хотелось тут же сорваться, сбежать вниз и сидеть на школьном дворе до самого её прихода и в то же время, он этого момента жутко боялся.

Вот придёт она и скажет ему: "ты совсем тупой?". Конечно она так и скажет, потому что Монтегю младше её на три года. Кому нужен парень, который младше тебя на три года? Даже если он такой красавчик, как Элай. Даже если он блистает в Дуэльном. Конечно, после Лонгботтома это вообще ни в какое сравнение. Но они же расстались. А на расставание всегда должна быть причина. Монтегю надеялся, что причина в том, что Вэнс просто разлюбила Фрэнка. И что её сердце свободно. Вряд ли она помнит того паренька, который пригласил её на балу потанцевать. Это был единственный танец, и вообще, всё её внимание в этот момент было сосредоточено куда-то не в сторону слизеринца.

Подросток остановился и застыл прямо перед своей кроватью. Его накрыло это сладкое воспоминание о том, как он мялся у стены, прежде чем оттолкнуться от неё. Насколько ему горячо было в голове и по всему телу, когда он тронул её плечо и спросил: "потанцуем?", как она молча согласилась, позволяя ему взять свою руку. Как позволила вести танец. Он внутренне даже порадовался, что они одного роста, потому что будь он ниже, было бы очень неловко.
Монтегю дума о том, что ещё год назад кружился в танце с девочкой, которая ему просто нравилась и с которой он планировал расстаться, потому что все эти отношения выглядели пусть и приятной, но обязаловкой. Но во время этого танца он видел не человека, который ему понравился, он видел человека, в которого влюблялся.

Он не замечал её до этого бала. Потому что она всегда была не той, кто может его привлечь. Но конкретно в этот вечер, когда она бросила на него всего один, ничего не значащий взгляд, в его голове и грудной клетке что-то перевернулось. В один миг ОНА стала центром вселенной. Самой красивой частью всего магического и не магического мира, самой желанной для него, самой. Вообще, просто, _самой_важной. Один танец и у Монтегю сорвало крышу.

Он писал ей письма и записки. Глупые, он сам толком и вспомнить не мог, что за бред он там писал. Расписывал какая она красивая. Какая она особенная. Не подписывал, слал анонимно. Не рассчитывал, что она его заметит. Она и не замечала. Не замечала как Элай ищет её каждый день, за завтраком, в большом зале взглядом и, находя, счастлив весь последующий день. Как расстраивается, когда не видит за завтраком и каким счастливым выглядит, если увидит её мельком. Каждый пергамент, который отправлялся к ней школьной совой он не перечитывал, потому что он сам прекрасно понимал, насколько он глуп. Тем не менее, чувство... это чувство не давало ему покоя. Радовался, что никто не понимает перепадов его настроения. Им бы пришлось быть внимательнее.

Сглотнув тяжело, Элай разворачивается и покидает спальню, всё отдав себе свободу спуститься на школьный двор. Ступеньки сейчас кажутся такой легкой преградой по пути к месту встречи. Вообще, он долго решался это сделать. написать "встретимся?". Время, дата. она точно придёт. Он знал это, потому что ну, ему самом бы хотелось посмотреть в лицо человеку, который пишет тебе любовные письма. Посмотреть и понять, захотел бы ты с ним познакомиться или нет.

Хотя бы увидеть его она точно захочет. Чтобы понять. А то, что не захочет встречаться - Монтегю знал наверняка. Конечно, какие-то надежды он всё же питал в отношении Вэнс, но подросток был реалистом. Ему лишь, эгоистично, хотелось сказать ей, вывалить на неё всё это. Он сам не уверен в том, что сможет ей произнести о своих чувствах. Да и зачем? Он уже всё написал!

Весенний воздух хлестнул его по лицу, когда Элай оказался на школьном дворе. Она стояла тут одна, смотрел в совершенно другую сторону, видимо не рассчитывая, что кто-то, писавший ей письма появится со стороны подземелий. Юноша глубоко вдохнул, поправив на себе всё ещё зимнюю мантию и, уже не так быстро, как бежал сюда, подошёл к девушке ближе.

- М-м-м, привет, - вырвал из себя, буквально. Ком в горле превратился в шар ужаса. Дальше что?

+2

3

Последний учебный год совсем не задался: сначала расставание с Фрэнком, потом плохие показатели в учебе, а так как подруг толком не было - девушка осталась совсем одна. Нет, конечно, сокурсницы зачастую звали Эмму погулять с мальчишками, на что Вэнс соглашалась, но не стремилась общаться с противоположным полом. На День Всех Влюбленных и вовсе "подружки" подкинули пару на бал. О, Мерлин! Парень с Гриффиндора был невыносим: постоянно хвастался о своих успехах в Квиддиче, о своих любовных достижениях, о своих планах на будущее. Девушка закатывала глаза и старалась найти в толпе малознакомых учеников Хогвартса ту или того, на ком можно остановить свой взгляд. Он сидел поодаль, такой симпатичный, с завораживающим взглядом. И Эммелина прекрасно знала, что видела его где-то раньше, только не помнит где и как. Еле заметно улыбнувшись ему, Лина тут же встала с места и направилась в противоположную сторону, перекручивая на талии бирюзовый пояс от надоедливого платья. В нем было ужасно душно и тесно, но раз некоторые настояли, пришлось пойти на поводу, хотя такого раньше никогда не было. Чертова влюбленность! Когда Фрэнк оставит ее мысли?

Сокурсницы вернули ее в зал, где начиналась пора белых танцев. В этот момент любой желающий юноша мог пригласить любую девушку, а та, если уважала себя, не должна была отказываться. Но бывало и всякое, когда какой-нибудь невзрачный волшебник приглашал красотку со Слизерина - это бывало жестковато. Эммелина и не ждала, что ее кто-то пригласит, ведь Фрэнка нет. Никого теперь нет. И тут подошел он - тот самый красивоглазый мальчишка. Неожиданно для себя девушка согласилась, чтобы с ним потанцевать. Однако, возможно, этого не стоило делать, ведь Эмма так была увлечена своими нераскрытыми чувствами к Лонгботтому, что забылась и на какое-то время, когда брюнет и Вэнс стали в танце ближе, она склонила свою голову ему на плечо, наивно представляя, как ее обнимает возлюбленный.

И с тех пор началось.

Первые недели две Эммелина раздражалась из-за этих любовных писем, некоторые даже не читала, но, что самое интересное, никогда не выкидывала. Чем больше приходило посланий, тем больше девушка начинала располагать к незнакомцу. Сокурсницы игриво подшучивали и хотели помочь найти незнакомца, но Эмма была против. Она вообразила себе, что это Фрэнк тайно шлет ей письма, не в силах пережить расставание. Но с каждым разом это ощущение пропадало, ведь волшебница прекрасно понимала, что это не так, что Лонгботтом наверняка сейчас с Алисой. Это убивало и резало на части сердце.

В одно прекрасное утро среды приходит очередная записка, где таинственный незнакомец просит о встречи. Эмма вместе с письмом в руках тяжело упала на кровать и очень долго вглядывалась в эти строчки. Вэнс раз за разом прокручивала эти слова в своей голове, пытаясь найти в них подвох. Вдруг это кто-то просто шутит над ней? И все те написанные красивые слова - всего лишь чей-то злой розыгрыш. Тогда и без того раненное сердце девушки лопнет. И если это все-таки шутка - надо остановить это, пресечь дальнейшие издевательства над другими ученицами. Вдруг это массово? Но "подружки" были неумолимы. Прознав про последнее письмо, они чуть ли не сами готовы были придти на эту встречу. Эммелина согласилась, но с опской и подозрением.

- Черт побери, почему я всегда на все встречи прихожу первая? Девушка не любила холод, хоть и родилась зимой. Укутавшись в теплую мантию, Вэнс доверчиво ждала того, что явится на эту встречу. Холодный ветер порывами поддевал полы мантии, что позволяло легкому холодку пробегать по телу. Сейчас ей хотелось бы выпить кружку горячего какао, закутаться в теплый клетчатый плеч и смотреть на звезды, но жаловаться было поздно.

Позади послышался чей-то голос. Но девушка стояла как вкопанная. Ей было страшно повернуться и увидеть того, кто ее раздражает или ни за что бы ей не понравился. Глубоко вздохнув, Эмма медленно и осторожно поворачивается в сторону голоса и...

- Эм, так это ты? - еле слышно произнесла она. - Ты не Фрэнк... Вэнс чуть ли не заплакала от досады, но сдержалась, прикрывшись натянутой улыбкой. - ... и хорошо, что ты не он. Она осеклась. Как так можно говорить малознакомому человеку? В его письмах было столько чувственности, столько любви, столько нежности, сколько не было за весь период с Фрэнком. Нет, правда, в их отношениях было много трепетных чувств, но Лонгботтом никогда подобным образом не раскрывал свои чувства.

В тот день, когда Эмма танцевала этим мальчишкой, сокурсницы узнали как его зовут, на каком факультете он учится, а потом долго хихикали, что Вэнс танцевала не столько со Слизеринцем, сколько с тем, кто младше их на три года. - Элай, - продолжила Вэнс, сделав несколько неторопливых шагов к нему навстречу, - я... ты не должен был этого делать. Девушка достала из-под мантии все его письма, обвязанные алой лентой. - Это твоё... Она протянула ему письма, хоть и не хотела их отдавать.

+2

4

И всё же, она самая красивая из всех, кого Элай встречал до сих пор. Совершенно не важно, растрепана ли её прическа от ветра, неважно, сколько часов она спала, неважно остался ли на её щеке след от руки, на которую она облокотилась, лениво наблюдая за происходящем в большом зале - она была самой красивой в независимости от того, что она делала, как она делала и какое время суток это было.

Она красива утром, днём и ночью. Если бы не свет факелов, они, вероятно, толком бы и не видели друг друга. Элай засунул руки в карманы и сделал шаг назад, как будто опасаясь чего-то. Она сказала: "Ты не Фрэнк". Сказала потом: "и хорошо, что не он". Монтегю сглотнул, пытаясь подавить ком ужаса, но ком ужаса так легко не сдавался. Ему хотелось поверить в то, что упоминание о Фрэнке было под тем самым соусом "хорошо что не он", но её дрогнувший голос выдал её с потрохами. Сдал. Элай опустил взгляд и улыбнулся. Он, в принципе и не надеялся. Не наделся ведь? Если не надеялся, тогда почему сердце пропустило три удара от звучания чужого имени. почему так взорвалась грудная клетка, разбрызгивая на ребра боль. Потому что он себя обманывал. Элай надеялся.

- Нет, - подросток мотнул отрицательно головой, поднял взгляд и попытался улыбнуться, надеясь, что девушка не видит раскрасневшихся щёк, - это твоё.

Он бы и не забрал эти письма, если она их оставит здесь или попытается их ему отдать их. Он их сожжет, а в памяти своей оставит её образ не как девушки, которая отвергла его, а как девушки, которую он первую безответно полюбил. Потом, может, будет что-то ответное, но Вэнс теперь будет "навсегда". Глупо. Наивно. Слишком романтично. Как кремом бисквитным обмазаться - слишком тошно. Привязанности - худшее, что может случаться с Монтегю. Он надеялся, что со временем рана зарубцуется.

- Я всё понимаю, если что, - он снова пытается улыбаться. Криво так, глупо, неумело. Пока что он не умеет скрывать боль так мастерски, как хотелось бы. Он почувствовал зависть к тем, кто уже такие вещи пережил сто раз и мог беспрепятственно делать вид, что всё в порядке. Разбитое сердце вообще не чувствуется как "всё в порядке", - я же младше, все дела. Я просто хотел, ну, - что хотел? Чтобы она пришла и сказала "о мерлин, это ты, да, конечно, я вся твоя. Давай целоваться всю ночь!". Ага, прям, - чтобы ты знала, что это я и что...

Что хотя бы один мальчик в школе среди, вероятно, того десятка, считает, что ты самая красивая девочка в школе.
Что в тебя влюбляются младшекурсники.
Что тебе готовы писать полные любви и внимания письма, только спустя месяц решаясь подойти.
Ну как? Как тебе такая перспектива, классно, правда?

Чушь. Монтегю в мгновение понял, насколько он тупо и жалко выглядит, изо всех сил храбрясь и делая вид, что отказ девчонок для него обычное дело. Кстати, если бы это было обычным делом, его самооценка здоровски бы пострадала. Да, пожалуй, хорошо, что такое случается впервые. Есть надежды, что это не станет обычной практикой. В следующий раз, чтобы влюбиться, надо выбирать не ту девочку, которая недавно рассталась с парнем. Вообще, неплохо было бы вообще не влюбляться!

- ... и всё.

+2

5

Улыбнувшись в ответ, Эмма убрала стопку писем обратно под мантию. И, если честно, она и не хотела их совсем отдавать. Но вдруг автор бы потребовал их назад? Бежать, как дура, обратно в замок? Нет! Поэтому волшебница была очень рада, что не пришлось отдавать то, что в холодные весенние ночи согревало душу. Перечитывая, Вэнс с лихвой до этого момента представляла, что это пишет Фрэнк. И, как ни странно, вариант с Дэниелом отпал сам собой. От двух важных юношей в ее жизни не осталось подобных строк: Нотт до сих пор не пишет, о том куда он пропал (что, в целом, не удивительно, но огорчало до глубины души); Фрэнк, наверняка, увлечен Алисой, тут даже гадать не нужно (она прекрасно видела, как он с ней разговаривает, как сияют его глаза рядом с ней, может он и сам не понимал этого). И Эммелина настолько привыкла быть одинокой, что все еще не верила в это. Не верила, что может кому-то действительно нравиться, ведь в мире, помимо Нотта и Лонгботтома, живут еще сотни парней. Это успокаивало. Настораживал лишь возраст. В этот период жизни.

- Элай, - начала Вэнс, выслушав его до конца. Ей было до ужаса приятно, уверенность слегка очнулась, но этого было недостаточно. - Ты правда очень хороший, и любая девушка твоего возраста будет счастлива с тобой. Но... Улыбка не сходила с ее дрожащих губ. Она резко одернула себя, тяжело вздохнув. Ей крупно не повезло в этой жизни уже трижды. Быть может, это знак, что ей вообще не суждено быть с кем-то? Сейчас Лина уже готова была принять это, разочаровавшись в любви окончательно и бесповоротно. И она переживала за Элая: как к этому отнеслись бы его родители, друзья; а вдруг его любила какая-то хорошая девушка, а он также не замечал, увлекшись ученицей постарше.

- Лет через десять это бы не было проблемой, - хихикнула Вэнс, - прости, если обидела тебя. Я впервые в ситуации наоборот. Обычно на мою долю выпадала роль, как бы это грубо не прозвучало, отвергнутой. Но я тебя не отвергаю! Нет! Просто это неправильно! Эммелина долго держала эти чувства под замком, где-то в глубине своего сердца и разума. Все знали только лишь верхушку айсберга: они расстались с Лонгботтомом, хотя долго встречались. Но ее истинных чувств не знал никто. Как и то, что никто не знал о Нотте, какую роль он сыграл в ее жизни совсем недавно. И сейчас, казалось, Эмме сорвало крышу. - Один поиграл на чувствах и исчез, другой..., - девушка недовольно помотала головой, прикрыв глаза, - ... там совсем все сложно. Я даже сама еще, видимо, не все поняла. Вэнс подняла свой взор на Элая. Этот взгляд она помнит еще с тех самых танцев, после которых и начали приходить послания (как же она сразу не догадалась). И эти глаза. Мерлин. Его глаза были прекрасны. Вот была бы я помоложе. Странно звучит все это в голове семнадцатилетней девушки. В принципе, я вообще странная. Что тут скрывать? Вот если бы он был старше, а я была младше. Интересно, он бы обратил на меня внимание? Или бы принял меня за глупую младшекурсницу? Черт! Почему я такая жестока?

- Прости, не стоило тебе об этом рассказывать!

+2

6

Ты правда очень хороший, и любая девушка твоего возраста будет счастлива с тобой. Но...

Элай склоняет взгляд и смотрит в траву под ногами. Жухлая, отгнившая, только готовящаяся от тепла вырасти заново.

"Любая, но не ты. Любая из них это не ты, Вэнс." Самые дурацкие слова, которые он мог услышать. Прости, что не люблю тебя. Прости, тебе другая больше подходит. Прости, но ты мне не нужен. В принципе, не так уж важно, что она бы произнесла, потому что факт остаётся в том, что он ей не нужен. Странное это чувство, когда разбивается сердце. Он не ощущал обещанного стука в грудной клетке. У него было ощущение, что всё его сердце до этого было стеклом, которое только что рассыпалось на мелкие осколки, царапая теперь его лёгкие при каждой дурацкой попытке вдохнуть. Стало холодно и душно одновременно, Больно в области глотки, словно он пытается проглотить кусок льда.

"Да блять". Отличный эпиграф. Вообще, именно так бы стоило назвать какую-нибудь любовную лирику о разбитых сердцах. Её слова, пощечиной летящие ему в лицо были похожи на какие-то попытки унизить. Он-то понимал мозгом, что всё не так, но какая-то часть в его голове говорила, что она даже сама не особо понимает, что в ней творится. Не понимала, как её слова звучат для того, кто весь месяц утопал в фрустрации. Утопал в собственных мечтаниях, в своих мыслях в каких-то совсем грязных фантазиях, - Элай качнул головой. Так.

Слизеринец поднимает взгляд и смотрит на Вэнс. Даже когда стоишь перед ней с разбитым мозгом и сердцем, в целом, ничего не меняется. Она по-прежнему - совершенство. По-прежнему, что-то такое желанное, но Монтегю понимал, что это продлится недолго. Это просто первая невзаимная. Люди переживают и не такое.

Монтегю почему-то улыбнулся. Она так мило несёт этот бред, который она несёт. Что-то о других мальчиках, о том, что она была на его месте. Чёрт, все эти оправдания от её лица - самая милая вещь в мире! Юноша прикусил нижнюю губу, ощущая прилив адреналина на кончиках пальцев. Будь он чуть наглее, обязательно бы сделал шаг навстречу и поцеловал её.

- Да всё... всё окей, - врёт Монтегю и опять чувствует, как краснеет. Каждое слово в её сторону - какое-то испытание для мозга. Вот она говорит что-то и ему больно. Вот она смотрит на него и он снова окрылён. Они впервые разговаривают, не считая той нелепой попытки на балу, когда он хотел заговорить с ней и даже что-то спросил, но его голос был слишком тихим, она переспросила, но мысль вылетела из головы как только она посмотрела на него, - говори мне всё, как есть.

"Да что угодно говори, с твоих уст любая фигня звучит истиной в последней инстанции."

Если он когда-то и чувствовал себя более глупо - то приблизительно никогда. Именно этот вечер будет, наверное, самым неловким в его жизни, вот эти перебирания с ноги на ногу, выпрямления, эта мужественная попытка выглядеть равнодушно, буднично - весь этот фарс его эмоциональной трагедии и краха - всё это отобьется в его памяти и будет сниться ему в кошмарах. Да, чёрт, Монтегю вообще уверен теперь, что его боггартом станет отказывающая ему перед всей школой Вэнс.

+2

7

Now that I've found you
And seen behind those eyes
How can I
Carry on

- Все как есть? - прошептала Вэнс. Нервы волнами накатывали и с каждым разом все сильнее и сильнее. Она кусает губы. Волнуется. И в какой-то момент, посмотрев в глаза Элаю, испугалась. А испугавшись, слишком больно стиснула зубы. Эммелина вскрикнула от неожиданности и резко подняла руку, дотронувшись до места, которое, казалось, вспыхнуло пламенем. Ткань пропиталась небольшой каплей крови, и бежевые варежки теперь были в крапинку. - Наверное, я слишком много говорю, - после долгого молчания, проговорила Лина. Она и этому небольшому событию старалась найти оправдание.

Теперь она не может. Мысли сбиты с толку. Сколько времени прошло с ее последних слов? Казалось, вечность. Холодный ветер словно нарочно бил по губам. Она все еще смотрела на него, не в силах разобраться в себе. В душе пылал огонь обжигающе опасный. Сейчас могло бы произойти все, что угодно, потому что девушка совершенно потеряла контроль над собой. Перед глазами мерещился то Фрэнк, то Нотт попеременно. Ей не скрыться от этого, слишком долго пряталась. И вот. Настигло. Внезапно. Мурашки рассыпаются по телу дрожью. Эмма стала слишком зависима от прошлых чувств, боясь отпустить их, потерять с ними связь навсегда. А сейчас перед ней мальчик с такими горящими глазами. Черт, ну как же они прекрасны.

Девушка снова сделала два неспешных шага навстречу к слизеринцу, по пути снимая варежки с теплых рук.

- Знаешь, - словно зачарованная проговорила Вэнс, - может, я смогу сделать тебе подарок. Она с опаской подняла левую руку и коснулась холодной щеки Элая, а затем нежно очертила полумесяц большим пальцем своей ладошки. - Может, хоть что-то хорошее запомнится обо мне, а не то какая же я... Оборвав свою речь, шатенка потянулась с юноше и еле-еле коснулась своим губами его. Конечно, первый поцелуй она уже дарила другому, но именно сейчас Лина хотела это сделать, снова и снова прокручивая те фразы, что были написаны рукой симпатичного мальчишки. Быть может она даже думала, что с этим поцелуем что-то проснется в ней, может какая-нибудь чертова искра промелькнет между ними, как это бывало в самых различных романах, прочитанных девушкой пред сном. А вдруг бы они смогли быть вместе, тайно и украдкой коротать вечера вдали ото всех, писать друг другу романтичные послания, а все каникулы проводить вместе, ведь после окончания школы они бы виделись намного реже.

Еще один поцелуй. Эмма закрыла глаза, пытаясь откинуть все мысли, не думать о другом, проникаясь именно этим моментом. Ее сердце ждало этой искры, ждало подобие чувства, которое испытывало к Фрэнку. Но увы. Бред.

Вэнс отпрянула от губ Элая, ошарашенная своим поступком и отсутствия хоть каких-то теплых чувств к мальчику напротив. Дело было не в возрасте, даже не в том, кому было отдано сердце. Дело было в ней самой. Она собственноручно закрыла свою душу и отказалась ото всех будущих отношений. Она сама загнала себя в этот угол. Сама приговорила себя к одиночеству.

- Мерлин, - прошептала девушка, от испуга прижав руки к лицу. - что же я наделала. Сорвавшись с места, Эмма бросилась в сторону большой колонны. Мантия вспорхнула, словно большие крылья. Спрятавшись за колонной, которая, казалось, снова спрятала девушку от чужих глаз, ученица перестала сдерживаться и заплакала. Слезы крупными градинами катились по нежной щеке. Она даже не смогла сразу себе признаться, а сейчас еще и ошарашила человека, с которым просто хотела поговорить. Догорело дотла чувство, что было между Фрэнком и Эммелиной, давно и без остатка. - Пожалуйста, - сквозь слезы говорила она, запинаясь, - п... прости меня. Это неп... правильно. Скатившись по мощенной колонне вниз, волшебница упала на колени, упираясь все еще теплыми руками в холодную землю, где местами еще лежал снег. - Черт! Дура! Я такая дура! Эмоции выливались наружу вместе со слезами. Руками закрыв лицо, шатенка продолжала что-то бормотать про себя. Ее не отпускало, как бы она не старалась. И лишь одно она понимала четко: все чувства, что питала к Нотту и Лонгботтому, белым снегом заметает, оставляя лишь огромную зияющую пустоту. Но сейчас там... рядом...

- Какой же ты красивый и добрый, - прошептала девушка себе, надеясь, что парень не услышит ее слов.

- Я так люблю, когда воздух пахнет весной, - слегка успокоившись, уже в голос произнесла Вэнс. Ее застывший взгляд, направленный в неопределенную точку говорил о том, что истерика прошла. Она отходит. Болезненно, но отходит. - В это время можно романтично сходить с ума...

+2

8

Монтегю смотрел на Вэнс и в его голове вихрем крутились разные мысли.Ему казалось, что девушка перед ним сошла с ума. В принципе, все другие мысли были похожими на эту, так что мальчик просто наблюдал за тем, как внутри неё идёт какая-то борьба, война, ещё что-то, что заставляет её кусать губы, грызть себя и есть даже вне своих мыслей.

Люди привыкли думать, что Элай дурачок. Что тот, кто вечно шутит, не умеет быть умным. Что не способен к анализу человеческих эмоций. но правда в том, что когда тебе 15, ты абсолюно _точно_ знаешь, какой мир есть на самом деле. А он наполнен эмоциями, постоянной войной с собой же и, конечно же, переоцененностью собственной важности. Элай проводил очень много времени с собой и своими мыслями, которые казались ему самыми истинными, самыми логичными. Он считал, что только он умеет думать правильно.

Он считал, что... девушка подходит близко и Элай застывает на месте, хотя ему и хочется сделать несколько шагов назад. У него дикое чувство в грудной клетке, которое говорит ему, что она, Вэнс, совершенно не понимает что творит. Как будто внутри неё всё горит и сейчас она сделает так, что гореть уже начнёт внутри Монтегю.

Она что-то бормочет, но Элай плохо понимает что, брови его хмурятся, он пытается поймать звук, но девушка касается подушечками пальцев его щеки и сердцебиение становится слишком оглушающим, закрывая барабанные перепонки. Он теперь заключён внутри себя, внутри бушующего урана эмоций уже внутри него. Весь такой из себя логичный и саркастичный, стоя перед ней, ощущая её руку на своей щеке. Она приближается, юноша инстинктом прикрывает глаза и её губы касаются его губ.

Блять.

Так, ладно. Цветочек его невинности всё равно был сорван уже годом ранее, так что даже то, что она его поцеловала... К чему это вообще? Что он думает? В голове своей он знает, что для неё это ничего не значит. "Подарок", - подарок она говорит! Что именно? Что он теперь будет метаться и страдать? Что должен значить поцелуй в контексте "я не такая плохая"? Неплохо целуется? В этом смысле? Монтегю сам кусает своими губами её губы, углубляя поцелуй. Рот открывается шире и он почти готов скользнуть языком по её губам, когда она резко отстраняется от него и... Элай распахивает глаза, моментально прикрывает рот, смотрит на девушку и понимает самое важное: она его не полюбит. У неё не ёкнуло внутри. Этот поцелуй он был чтобы понять.

Подросток опускает приподнявшиеся руки, всё равно ничего не слышит, ощущая только горячие щёки и разлившуюся по грудной клетке лаву. Лава сожрала все его внутренности, выпалила и оставила после себя только огромную, зияющую дыру пустоты. Она его не полюбит. Выстрелом в висок. Не полюбит.

Девушка вдруг разворачивается и убегает за колонну, Монтегю смотрит ей вслед и пытается приободрить себя: "целуюсь так плохо?" - в глубине своей души хмыкает и прикрывает глаза. Видимо, надо бы развернуться и уйти. Оставить её, самому перегореть, но вместо этого он приподнимает лицо и пытается овладеть пустотой, которую оставил поцелуй.

Некоторое время он молчит, почти не дышит, пока не слышит её голос там, за колонной. Романтично сходить с ума, - говорит, а Монтегю понимает, что вполне себе романтично словил нуар. Стало мрачно, пусто, горько Напало ощущение несправедливости. Вот почему он так тщательно избегает привязанности. Потому что это будет оставлять в нём ощущение дыры и безысходности.

Юноша открывает глаза и устремляется взглядом в усыпанное звёздами небо. Ну и мерзость. Сейчас вообще всё в мире стало таким мерзким и отвратительным. Но больше всего. Он сам. Хотелось шагнуть к Вэнс и вывалить на неё вину за это, но он понимал, что это глупая затея. Слизеринец опускается и садится на землю школьного двора.

- Тебе полегче? - он надеялся, что это не прозвучит пассивно-агрессивно, но доля, какая-то капелька обиды в голосе всё же прозвучала.

+1

9

Оглушающий звон в ушах постепенно угасал, оставляя неприятное горькое послевкусие на губах и в душе. Осадок превращался в огромный снежный ком, который с неимоверной скоростью мчался со склона горы. Девушка была опустошена. И эту пустоту первой начала заполнять вина. Схватившись за голову, Эмма с силой сжала в руках локоны волос и во весь голос истошно закричала. Крик, наполненный болью и ненавистью, бросился вперед, распространяясь куда-то, задевая ушки тех, кто мог бы находиться неподалеку или просто поглядывать в окно из какого-нибудь приближенного кабинета. В момент горло пронзила резкая тупая боль - Эмма явно надорвала связки. Голос охрип, это было заметно по гулкому и сухому кашлю, последовавшему в ответ. Правой рукой девушка схватилась на горло и еле слышно взвыла от неприятно ощущения. Ей давно следовало хотя бы вот так прокричаться.

Эммелина тяжело вздохнула. Теперь она понимала, что совершила сейчас не ошибку, не проступок: она очень обидела невиновного человека, который оказался рядом не в то время. Время не повернуть вспять, ведь она не так могущественна. Вэнс все еще не верила в то, что допустила подобное, да и не поверит никогда. Ей слишком одиноко и больно. А одиночество, которого она так боится, не дает здраво мыслить и тем более действовать. Это тупик.

I breathe in what is me
I took my whole life just to be tonight
I look around you're nowhere to see
I learned the lesson for you and me (с)

Ноги начинали замерзать в тех местах, где напрямую касались холодной земли. Волшебница вся начинала чувствовать холод, и лишь щеки предательски пылали от стыда. Кое-как поднявшись на ноги, держась руками за колонну, шатенка, покачиваясь, наконец-то оказалась на своих двух. Небрежно отряхнув тяжелую мантию, девушка стала ковылять в сторону того, кого, как считала, обидела. Тот его вопрос остался висеть где-то в воздухе, но Эмма прекрасно помнила его содержание. Грустными глазами встретившись со взглядом Элая, Вэнс лишь отрицательно помотала головой.

- Мне уже никогда не будет лучше, Элай, - тихо больным голосом прошептала она. - Прости меня, пожалуйста. Я повела себя как эгоистичная скотина. Лина поджала губы. Приспустившись напротив парня, девушка поправила под себя мантию и села в позу лотоса. Ей и хотелось поговорить с ним о чем-то своем, но она уже и так слишком многим воспользовалась без его разрешения. Хотя, где-то в ее голове с надеждой томилась мысль, что именно этот мальчишка станет ее отрадой - человеком, который точно сможет без осуждения выслушать ее боль. - Я перегнула палку, - чуть громче прошептала Вэнс. - И, как ты наверно понял, мне даже не с кем поговорить. А тут ты... и меня сорвало. Виновато отводя взгляд в сторону, волшебница пожала плечами и измученно вздохнула. - Я пойму, если ты теперь будешь меня ненавидеть. Я правда очень виновата перед тобой.

Эммелина ловила каждую свою мысль о том, как же ей теперь придется несладко. Как теперь смотреть в свое отражение? Как теперь улыбаться самой себе, когда ты настолько загнала себя в угол? Когда ты медленно умираешь в своих пустых и темных мыслях... Это было невыносимо. Спасал лишь он. - Но спасибо, что все еще не ушел.

+2

10

Элай, конечно, никогда не являлся образцом эмпатии и понимания, но он хотя бы пытался. Попытки, впрочем, за всё время его недолго существования венчались, в основном, провалами, но сам мальчик не отчаивался, надеясь, что рано или поздно он овладеет искусством не только "молча слушать", но рано или поздно получит ачивку "поддерживать". Второе казалось чем-то невероятным, особенно когда он услышал крик. На мгновение он словил ступор, затем что-то ещё непонятное, но когда вынырнул из ощущения "чтовообщеблятьпроисходит" сдался под гнетом собственных эмоций и инфантильности. И, конечно, надежды на то, что Вэнс передумает. Вдруг она увидит какой он понимающий и добрый и подумает: "Гиппогрифьи перья, да это же самый добрый, славный парень в мире, надо с ним", но через мгновение его накрыла мысль о том, что на славных парней девушки западают очень редко. Вот на какого-то крутого мудака - вот это да. Это вызов. А славный парень это слишком скучно.

Сидя напротив Вэнс, Элай хмыкнул в ухмылке.

- Да нет, ненавидеть точно не буду, - ненависть это слишком сильное чувство, а Монтегю на чувства мало способен, что уж говорить о стольких их спектрах. Влюбиться - да, конечно. Подросток не собирался убеждать Вэнс в том, что она эгоистичная и что поступила с ним жестоко. В конечном итоге, она ведь так и сделала! Об этом символизирует, по меньшей мере, настроение самого Элая, что уж говорить о сквозной дыре в его грудной клетке? Жалко, она невидима, а то он с радостью бы вызвал в девушке ещё больше чувства вины. Вообще, наверное, это прикольно, мрачно ходить по школе с депрессивным лицом, томно вздыхать и говорить всем, что у тебя разбитое сердце. Надо будет обязательно найти какую-нибудь грустную музыку для антуража и атмосферы. Что-то про разбитое сердце... От мыслей юноша был отвлечен благодарным тоном, - да... не за что.

Действительно было не за что. Элай оставался не потому что он чувствовал, что должен поддержать Вэнс. Он остался не потому, что хотел ей помочь. Он оставался из эгоистичных убеждений, но ей об этом знать не обязательно. Монтегю поднял руку и почесал нос, задумчиво смотря в траву перед собой. Вся эта гнетущая атмосфера и эмоции начали вызывать в нём дикое отторжение. С каждой секундой становилось всё тяжелее умственно и душевно, настолько, что Монтегю начинал себя чувствовать загнанным и побитым зверем. Ему не нравилось. Слишком много разных эмоций на несколько минут, он чувствовал себя каким-то коктейлем, взбитым и разбитым.

Но, в отличие, Монтегю всегда был оптимистом. Хмыкнув вдруг, он посмотрел на Вэнс очень внимательно, склонив голову.

- Ты знала, что понятие "голубая кровь" пошло от того, что аристократы думали, что просвечивающиеся сквозь тонкую бледную кожу вены - это круто. Типа, вены они же там синие через кожу и фиолетовые и они думали, что раз такие, значит у них синяя кровь. Представляешь? Целая куча людей, которые специально были бледными и мало ели, чтобы виднелись вены. Целое поколение идиотов, считающие себя крутыми. По-моему это офигенно, - Элай перевёл взгляд в сторону, произнося всё это с каким-то лишним воодушевлением. Он надеялся, что эта легкая смена темы хотя бы поменяет настроение Вэнс.

+2

11

На душе царствовала буря, уповаясь широким простором для хаоса, который могла устроить внутри. Ей хватило бы сил, чтобы разрушить все те шаткие и ветхие сооружения, которые олицетворяли любовь и надежду. Эмма чувствовала, как разваливается на части, как тонет в собственных слезах, заполнивших ее сердце. Но иногда хочется кричать куда-то вдаль, что она живая, что она тоже человек, что она живет и дышит как все. И ей тоже хочется того спокойствия, той любви, которая есть, как ей кажется, почти у всех. Единственная лучшая подруга постоянно спрашивает о том, почему они с Фрэнком уже не вместе. А та никак не может внятно ответить, постоянно уходя от ответа, но при этом имея дикое желание рассказать все.

Не будет он ненавидеть! Осадок-то все равно останется, по себе знаю, - думала про себя Эммелина, мягко глядя на парня. На душе было неспокойно, и девушка не знала, как снять этот груз, ведь он беспощадно тянул вниз, будто пытаясь уложить волшебницу на лопатки. Его голос успокаивал. Его голос казался таким отчетливым, средь помутневших картинок сознания. Это правда радовало. - Нет, есть за что. Вэнс добро улыбнулась и посмотрела на чуть ли не ночное небо. Тишина вокруг слегка давила на уши, но это было даже приятно. Элай нарушил эту тишину, и взгляд Эммы вернулся на него. Девушка внимательно слушала его и еле заметно хихикала, прикрываясь руками, будто смущалась. Мальчишка был забавным, даже в какой-то мере загадочным, и шатенка не сразу заметила, что перестала думать о плохом.

- Офигенно? - переспросила Лина, улыбаясь. - Моя знакома с Гриффиндора на это бы сказала что-то наподобие: "Так у нас могут сделать только студенты со Слизерина". Вэнс нарочно исказила голос, делая его писклявым и звонким. Именно так возмущалась светловолосая гриффиндорка, которая страсть как не любила всех представителей зеленого факультета. Эммелина же думала совсем иначе: она никогда не разделяла студентов по факультетам, ведь неприятные личности есть везде. Неважно было то, где ты учишься. Важно лишь то, каким человеком ты был в душе. - Но..., - задумчиво протянула девушка, прекрасно осознавая, что разговаривает с представителем змеиного факультета, - ... мне кажется, что это просто надуманные предрассудки. Ведь такие люди могут быть на любом факультете. Даже на моем их не мало. Эта способность Эммы перескакивать с темы на тему досталась от ее матушки, которая хочет одновременно или за короткий период поговорить абсолютно обо всем. - Опять я с темы на тему перескакиваю, - осеклась Лина и, убрав локоны назад, продолжила, - Так чем же это офигенно? Может, расскажешь мне?

Нет, Вэнс действительно было интересно: она жутко хотела понять этого мальчишку, что сидел напротив. Ей хотелось хотя бы немного понимать его чувства, его взгляды и эмоции. Может, она что-то упустила? Может, он сможет стать ей хорошим другом? Конечно, это маловероятно, но шанс был, и шатенка не очень хотела его терять. Она очень дорожила людьми, дорожила дружбой и старалась не разбрасываться чувствами направо и налево, как это делали многие из ее знакомых. Ведь страшно было потерять все сразу. Она потеряла, казалось, только одно. Но на самом деле от ее сердца словно отрезали огромный кусок, без которого теперь тяжко жить.

В мыслях до сих пор был Фрэнк, и Эммелина не знала, как избавиться от этого. Ее раздражало то, что в такие откровенные моменты с другим людьми она безостановочно думает о нем. Возможно, это замешательство отражалось на ее лице, но Эмма честно думала, что контролирует свою мимику и эмоции, которые без устали коверкают ее улыбку и живые блестящие глаза. Чертов Лонгботтом! Уйди из моей головы! Не видишь, что я с человеком разговариваю? Наглая морда! Залез ко мне в голову, выпустился из школы, а теперь решил меня мучить? Иди с Алисой своей... это... ну, замуж ее позови! Сделал бы мне одолжение и избавил бы от этого кошмара!

Она каждый раз собирается с мыслями, чтобы написать чертово письмо ему, где расскажет обо всем, что происходит на душе, перед глазами. Сейчас бы она смогла написать про Элая, который помог хотя бы немного успокоиться и придти в себя, отойти от призрачного состояния. Каждый раз рука поднимается написать что-то живое, что-то наполненное смыслом, что-то стоящее. Но получается только: "Твою мать!"

+2

12

Монтегю облизал губы. Сложно, когда в школе все факультеты настроены против одного. Конечно, это не совсем правда, ведь большинство это не все, и всегда остаётся та часть, которая принимает вас в независимости от того, какого цвета нашивка на твоей грудной клетке. Часть учеников, всё же, принимает того же Монтегю, который в целом, никогда не вписывался ни в свой факультет ни в эту школу вовсе. Фраза Вэнс хватает Монтегю буквально за шею, заставляя хрипнуть в этом ощущении одиночества. Как ни крути, с какой стороны не смотри, но Элай всегда был одинок в этой школе. Среди всех этих приятелей, скучных одногодок, он чувствовал себя словно под водой. Гребя в разные стороны, пытаясь спастись, зацепиться за кого-то и почувствовать_хоть_что-то_интереснее чем заточение в клетке. Он искал хотя бы неплохих и интересных и вроде нашёл их. Он искал кумиров, но и кумиры покидали школу. Кто окончив, а кто просто сбежав по каким-то своим причинам. Но итог всегда один - Элай не успевает привязаться или не привязывается вовсе. Всегда в одиночестве, всегда с этим цепким ощущением между костей и в лёгких, среди фарша его кишок - одиночество. Один. Один. Один. Почти как стук сердца. И вот сейчас, он сидит перед девушкой, которая его отвергла и пытается спасти её от чувства одиночества.

Что с тобой не так, Элай? Почему он продолжает протягивать руку, смеяться, пытаться всех спасти, в то время как каждый его шаг заставляет его внутренности пронизывающе греметь. Так гремит его внутренняя пустота. Он знает это. Он её чувствует. Этот вакуум, состоящий из чудовищной боли, как будто внутри него огромный пустой, невидимый, эфемерный зверь, настоящее из которого только кости, царапающие его грудную клетку изнутри. 

- Конечно дело не в факультете, - парень изгибает ногу в колене и опускается на неё подбородком. Пальцы касаются носка ботинка, мальчишка хмыкает, - всем понятно, что дело в людях. И это самая большая проблема, потому что большинство слизеринцев те ещё засранцы, - Монтегю смеется и качает головой отрицательно, - а офигенно тем, что показывает, насколько людям порой нужно удостовериться в своей исключительности настолько, что они начинают искать самых дурацких поводов. Это как сказать, - Элай поднял взгляд поверх головы Вэнс, а потом опустил его, - у тебя уголки губ опущены вниз, это априори аристократично, потому что это так философски, а все аристократы философы. Ну, ты понимаешь...

И Элай пожимает плечом, снова опуская взгляд вниз, на носок своего ботинка и собственные пальцы. Он вряд ли может придумать сейчас другую тему для разговора, но каждый её взгляд, которым она на него смотрит отчётливо стреляет ему в голову этим: "ты не Фрэнк" БЭНГ "ты не Фрэнк" бэнг бэнг.

my baby shot me down

Подросток хмыкает и чуть приподнимает взгляд, смотря в сторону её колена.

- Прости, ты, наверное, устала, - Монтегю поднимается, даже не смотря на неё, а всё так же, расфокусировано, в точку её колена, - я пойду, наверное.

+1

13

Наконец-то мысли о Фрэнке сами собой утихли, а на уме было лишь: "Какой он классный! И что вот девушкам надо еще? Что мне надо? Я понравилась такому замечательному мальчику, но как старая дева сижу такая перед ним и пытаюсь успокоить! Кого я обманываю? Я разбила его мечты, как Фрэнк разбил мои. Прости, Элай, что ты стал моим отмщением. Прости меня!" Эмма держала в своей голове, что нужно будет собраться с силами, собрать все мысли воедино, да и просто собрать всю себя, а после написать Элаю письмо, где хорошо и подробно расскажет ему все. Потому что сейчас она не может ему сказать все то, что так захочется потом, немножко позже, когда дойдет до собственной кровати, когда откроет дневник и начнет писать о нем. И именно тогда она будет желать этому мальчику самого лучшего, самого незабываемого чувства, чтобы он сравнил и понял, что Вэнс была лишь мимолетным увлечением. Она не захочет мириться с тем статусом, который сама себе припишет. И уж точно не захочет быть чьей-то самой болезненной, долгой и безответной любовью, которая сломает жизнь.

Молча наблюдая за слизеринцем, шатенка позволяла себе улыбаться и слегка краснеть. Ей очень нравилось то, как он разговаривал, так смущенно, слегка напугано. А саму Эммелину смущало такое внимание, смущало, что он остался, что не сбежал, и даже заставил ее думать о чем угодной, даже об этой шутке с голубой кровью, но лишь не о ее страданиях.

Элай поднялся, и Эмма, немного кряхтя,  вслед за ним поднимается на ноги, на которых долго сидела. Кровь начала приливать к тем местам, которые были перекрыты из-за неудобного положения. От этого в ногах начало неприятно покалывать. Переминаясь с ноги на ногу, Вэнс начала забавно пританцовывать и недовольно фыркать. Со стороны это смотрелось странно, но знающий человек давно бы понял, что сейчас происходит.

- Нет, что ты, - хлопая себя по ногам ниже колена, протараторила шатенка. - Я не устала. Но раз... ты... черт возьми, дурацкий прилив крови. Наконец-то выпрямившись, волшебница оправила мантию и волосы. - Вот. Если ты хочешь, то... даже не знаю. Если я скажу тебе "иди", то покажется, что я тебя выгоняю. А если скажу "останься", то покажется со стороны как-то неоднозначно и двояко. В общем, я не знаю, что сказать. Просто скажу тебе: "Большое спасибо, Элай, за понимание!" А сама еще останусь здесь, не хочу возвращаться в душную комнату как можно дольше. Я все-таки староста, мне можно и опоздать немножко. "Дементор подери тебя, Эмма! Какую чушь ты только что произнесла? Это просто высший пилотаж! Надо было замолчать и помахать ему. Но, тогда бы это тоже показалось обидным. О, Мерлин! Как сложно попрощаться с человеком, ощущая себя виноватой. Да, это совсем не так просто, как я раньше себе это представляла." - А можно, я буду тебе писать? - неожиданно для себя выдала Лина, скрестив пальцы рук на груди. Не самая лучшая просьба, но отчего-то так нужная ей сейчас.

+2

14

Монтегю одолевали какие-то странные чувства. С одной стороны ему хотелось поскорее убраться отсюда, а с другой - ему не хотелось оставлять Вэнс наедине с собой. Какая-то часть его души ещё надеялась на что-то, предполагала, что вот если он останется, она же точно оценит его по достоинству и, должно быть, ну абсолютно точно должно быть, она поймёт, увидит, заметит, _осознает_. Но факт в том, говорила рациональная часть его мозга, так стремящаяся бежать сломя голову подальше от людей, что она Элая не полюбит. Ни сейчас, ни потом. Это данность, это то, что Элаю предстоит осознать в полной мере если не сегодня, то в скором будущем вполне себе окончательно.

Мальчик пожимает плечами.

- Да не парся ты так, Вэнси, - Монтегю изображает что-то странное, качая головой из стороны в сторону, - думать будешь много, голова взорвётся, мозги разлетятся и ЖАБА не сдашь! - Подросток широко усмехается и в ночном мраке эта улыбка становится впервые чем-то таким открытым, широким, честным и позитивным, что Элаю даже становится немного неловко.

В конечном итоге, никто ведь не умер? Ни физически, ни духовно. Он пострадал, но рана зарастёт и зарубцуется, сделав его, вероятно, немного черствее в будущем, но такова жизнь. Он ведь Элай Монтегю! Уже завтра утром он снова будет всем улыбаться, шутить и отнекиваться от глупых шуток о том, что он, наверное, по мальчикам, раз у него до сих пор девушки нет. Как будто наличие девушки что-то определяет.

- Пиши, конечно, что за глупы вопрос, - юнец широко усмехается снова, снова по доброму и взмахивает рукой, - не грусти по пустякам, да и по глобальным событиям тоже. Вообще, знаешь, Вэнс, мой папа часто говорит мне, когда у меня что-то не выходит: "всё что не делается, всё к лучшему". Я думаю, что это редкостная чушь, потому что, никогда ещё не было так, чтобы я мог позволить каким-то штукам и событиям меня сломать. Ты тоже не позволяй событиям себя ломать, ладно? - он секунду помолчал, вспоминая цитату из книги по психологии, - Юнг писал! Точно. "Я это не то, что со мной случилось, я это то, что я с тобой сделал." - Монтегю постарался произнести эту фразу максимально пафосно, а он ведь даже не помнил, где её вычитал. Точно в книге по психологии или это было нацарапано на парте к кабинете Трансфигурации? Не-важ-но. Мальчик выпрямился, рывком подскочил к Вэнс и поцеловал её в щёку. Следом он развернулся на каблуках ботинок и пошёл прочь, - не сиди тут долго, холодно же! До встречи!

Совсем скоро он скрылся в проходах, думая о том, что это, наверное, неправильно, так легко отпускать тех, кто тебя полоснул по сердцу и по душе. Он думал о том, что через несколько недель, он знал это наверняка, он будет отвечать ей на письма, но чувства, которое он так ярко испытывал больше не будет. Больше не будет пересыхать горло, не будет барабанных ритмов сердца и сбитого дыхания. Скоро всё это останется растоптанным реальностью воспоминанием. Может он когда-то вспомнит с теплотой вечер, когда она ему отказала, когда поцелуй был сладок и горек одновременно, когда ему казалось, на несколько секунд всего, что весь его мир разрушен, но прямо сейчас он стирает предательские слёзы рукавом мантии. Как девчонка. Монтегю фыркнул. Но уже у входа в подземелья нацепил свою привычную маску. Он в порядке.

+2

15

Ей становилось немного веселее от слов Элая, и улыбка начала ярче сиять на ее губах. Эмма даже позволила себе легкий смешок, когда парень пошутил про экзамен, проводя параллель между обеспокоенностью и успешным исходом "Ж.А.Б.А.". Такой настрой немного успокаивает, но кошки продолжали скребсти на душе. И как бы не извинялась Вэнс за всю эту ситуацию, она все равно ее исправить не сможет. Благо, что она сама все это прекрасно осознавала. Единственным хорошим путем решения этой проблемы могли бы стать внезапно очнувшиеся чувства старосты к слизеринцу. Но, как это бывает, чувства не вспыхивают из ниоткуда.

Се ля ви.

На вопрос Элая Лина улыбчиво кивнула, мол, хорошо, постараюсь как-нибудь. "Однако так меня еще никто не называл. Вэнси. Надо будет запомнить и записать", - подумала немного запоздало шатенка, скрестив руки на груди. Взглядом провожая юношу, Эммелина лишь позволила себе четко произнести: - До встречи, Элай. А затем, когда полы мантии подростка скрылись из виду, добавила: - Мерлин, спасибо, что ты не сказал "прощай". Тогда бы была моя очередь страдать.

Медленно развернувшись в сторону красивого пейзажа, Эмма подошла к каменному ограждению. После него открывался неописуемо красивый вид на горы и темное небо, усыпанное яркими звездами. Тяжело вздохнув, Вэнс покачала головой. - Когда-нибудь тебя эта любовь добьет, Вэнс. Когда-нибудь ты станешь сильной, чтобы принять весь этот ужас. Когда-нибудь. Шатенка иронично хмыкнула и закатила глаза. - Как будто до тебя дошло, что ты только что сердце разбила, как разбили его тебе. Причем дважды. Взяла и отыгралась на мальчишке. Фух, до чего же ты тупая. Недовольно прорычав на саму себя, волшебница неторопливо повернулась в сторону входа в замок и, недовольно сжимая ладони в кулаки, направилась в спальню.

Поднимаясь по бесконечным лесенкам, девушка задумалась совсем на мгновение, что больше никогда не сможет полюбить кого-то кроме Фрэнка, и ей придется всю жизнь идти одинокой дорогой. Сколько еще таких отвергнутых будет на ее пути? Разве все ограничится школьными увлечениями? Разве все ограничится лишь разбитым сердцем Элая? Мысли о том, что из доброй и справедливой мисс она станет холодной и безэмоциональной куклой, сводили с ума. Эмма никогда бы не приняла такую участь, ведь ее главное кредо - бороться до конца. Возможно, жизнь еще не раз сведет ее с этим милым на вид слизеринцем. Да и кто знает, может он ее судьба?

Некоторые девочки уже спали, когда Эммелина залезла под тяжелое одеяло, развернутое на ее кровати. Полностью укутавшись, волшебница закрыла глаза и глубоко вздохнула. "Хочу однажды влюбиться в высокого, красивого, темноволосого спортсмена. Пусть он будет старше меня. Пусть он будет тайно влюблен в меня, чтобы было романтичнее. Хоть тогда я осознаю, что любовь для меня не умерла!" - подумала перед сном Вэнс. Ох, как же она не догадывалась, что напророчила себе полную картину ее отношений, которые смиренно ожидают ее в будущем. Вспомнит ли она, что когда-то пожелала себе такой жизни? Мысли, как и слова, нельзя бросать на ветер, ведь они всегда материализуются, особенно не очень хорошие и слишком драматичные.

+2


Вы здесь » Daily Prophet: Fear of the Dark » GRINGOTTS WIZARD BANK » [17.03.1976] between two souls