FrankAoifeBellatrix
04.10.2018 Упрощенный прием работников Министерства Магии и Объединенного Совета Европы до 19.10
01.10.2018А мы Вам принесли новое развлечение. Встречайте - Enchanted Сoins: Weekly Challenge!
19.09.2018 С новостями можно ознакомиться здесь. Также всем игрокам необходимо пройти в эту тему. Ну и как же без упрощенного приема? До 04.10 мы принимаем работников Лютного и Косого переулка по специальному шаблону!
10.09.2018 Упрощенный прием для студентов и выпускников Дурмстранга до 19.09
28.08.2018 Поздравляем нашу Алису!
27.08.2018 Приглашаем ознакомиться с горячими новостями.
19.08.2018 Нам полгода! Ура, принимаем поздравления! Так же объявляем упрощенный прием для целителей Мунго до 04.09, и приглашаем ознакомиться с обновлениями в матчасти касательно Дурмстранга.
13.08.2018 Поздравляем Элая здесь. С днем рождения, дружище!
06.08.2018 Упрощенный прием для авроров!
23.07.2018 Обновления! Подробнее обо всем можно узнать здесь.
19.07.2018 Упрощенный прием для студентов и выпускников Гриффиндора!
06.07.2018 Упрощенный прием для студентов и выпускников Хаффлпаффа!
27.06.2018 Открыт набор аж в три новых квеста! Немного подробнее о них здесь.
19.06.2018 Новая акция и упрощенный прием для выпускников и учеников Рейвенкло!
04.06.2018 Перевод времени и упрощенный прием для всех преподавателей!
01.06.2018 С первым днем лета! А у нас новости и очередные плюшки. Просим всех сюда. Так же всем игрокам в обязательном порядке необходимо в течении двух недель отметиться здесь, если их персонажи в школьное время были старостами или состояли в команде по квиддичу.
01 november — 31 december 1979
День, как это говорится, не задался самого начала. И не потому, что Олофссон решила построить из себя главную, взяв обязанность выбора жертвы без предварительного обсуждения... Читать далее

Daily Prophet: Fear of the Dark

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Daily Prophet: Fear of the Dark » GRINGOTTS WIZARD BANK » [15.12.1979] are you mine?


[15.12.1979] are you mine?

Сообщений 1 страница 19 из 19

1

«And I can't help myself,
All I wanna hear her say is "Are you mine?"

https://i.imgur.com/55YkCt9.png
Victoria Jensen, Nikola Krum

Дата: 15.12.1979
Локация: Замок Виктории в Румынии

У Никола слишком горячий нрав и ревность для него - вполне нормальное явление. Конечно же, он сразу решил проведать невесту, как только до его ушей дошли слухи о том, что к ней частенько кто-то наведывается.

Отредактировано Nikola Krum (2018-09-16 23:42:15)

+2

2

Are you alone now?
Can you hear me?

Под ногами мягко хрусти белый снег. Лучи утреннего солнца игриво отражаются о зимний плед природы, слегка слепя не привыкший глаз. Ветра почти нет, только изредка он мог трепать длинные кудри девушки, идущей по проторенной дорожке под руку с высоким худощавым брюнетом. Она склонила голову в его сторону, прижимаясь слишком близко, будто замерзла. Можно было сказать, что она счастлива: ее глаза блестели, легкий румянец обрамлял милые щечки, а пухлые губы словно ожидали поцелуя. Уже не раз ей маменька твердила, что не подобает обрученной девушке гулять неведомо с кем. Но Вики была не из робких. Еще в юности, когда ее обручили с другим, девушка знала, что никогда не полюбит названного жениха. И тогда они даже говорили о том, что их связывает только долг. Но вот как долго это будет длиться?

- Думаю, сегодняшний день я проведу одна, - мелодично сказала Виктория, остановившись и развернув мужчину в свою сторону. - Быть может, мы сможем увидеться вечером? Влюбленными глазами смотря на него, девушка словно готова была взлететь куда-то на небеса. Однако окрыленность была недолгой. - Вики, я думаю, что не стоит. Ты который раз отвергаешь мое предложение о замужестве. Неужели для тебя родительский указ важнее собственных чувств? Мужчина одернул руки девушки и сделал уверенный шаг назад. В его глазах читалась боль настолько сильная, настолько невыносимая. - Так не может больше продолжаться. Я пять лет ждал тебя, ждал твоего ответа. А ты... На его глазах заблестели слезы. Он поджал губы и грубо смахнул с лица соленую мокрую дорожку. А девушка молча смотрела на все это, совершенно не проявляя никаких чувств. Быть может потому, что на самом деле их и не было? - Ты жестока и глупа, Йенсен! Думаю, ты составишь прекрасную парню Краму, как и было задумано. Медленно хлопая ресницами, которые от мороза покрылись легким инеем, Вики продолжала стоять на месте, точно кукла, которая лишилась кукловода. Изредка дергалась то бровь, то нижняя губа, но это было скорее от мороза. На самом деле девушка чувствовала облегчение. - Ты молчишь! Как всегда... Мысленно шатенка уже умоляла его уйти отсюда как можно скорее. Поэтому не дожидаясь его действий, Виктория аккуратно проходит мимо мужчины, даже не одарив его прощальным взглядом, а лишь куда-то в пустоту кидает: - Прощай, Марко. От былой влюбленности и окрыленности не осталось и следа, словно они никогда не касались ранимой души норвежки. - Вика, постой! Чувств больше нет, никогда не было и не будет. - Вика! Никогда.

***

Последние лучи солнца цеплялись за землю, но вечер уверенно вступал в свои права. Приготовив себе кружку горячего какао, Виктория, укутавшись в клетчатый плед, подаренный братом, сидела подле камина и читала очередной роман. Совсем недавно ее навещала маменька и привезла ей кучу книг. Вики всегда была рада, когда кто-то приходил в гости без приглашения. Однако это распространялось только на близких. В этот круг входили все родственники, родители и особенно ее гулящий братец. Йенсен души не чаяла в нем, всегда готова была помочь и приютить. Именно поэтому она в свое время оборудовала для него отдельную комнату, куда он мог придти в любое время дня и ночи.

Вики не боялась одиночества, она им наслаждалась. Любила одна бродить среди руин старых городов, находить занимательные вещицы. А еще она любила драконов и свою работу. Драконы, по ее мнению, никогда не предадут и никогда не будут осуждать тебя за твоей же спиной. Они никогда не будут улыбаться тебе, если ты им не нравишься. Они просто сожрут тебя сразу. Делов-то. За это девушка и любила их, их натуру и природу. Находя в них своих единственных друзей, она жила ими, жила своей работой. Родители уже свыклись и даже стали слегка одобрять успехи дочери, что не могло не радовать волшебницу.

Тишину и идиллию нарушил посторонний звук. Кто-то явно аккуратно шагал по каменному полу гостевой, направляясь в комнату отдыха на первом этаже, где и любила проводить время девушка. Когда двери открылись, Йенсен медленно повернулась в сторону гостя. Как же она надеялась, что это был Кристиан. Но увы. Это был не он.

- Крам, - спокойно констатировала Вики, - Ошибся порталом или решил спросить: как мои дела?

+2

3

Тренировка только закончилась и Никола заходит в раздевалку. Он аккуратно ставит метлу в угол своей комнаты и снова надеется, что ее никто не тронет. Метла – самое ценное, что только находится в этом доме. Специально для игр Крам купил себе новейшую метлу, которая считалась самой быстрой в мире. Мужчина не был скромником и без зазрения совести называл себя лучшим игроком Европы. Возможно, так было на самом деле. Конечно же, тренер скажет что угодно, чтобы у игрока было больше энтузиазма. Похвала тренера всегда тешила самолюбие Никола. Это не слишком хорошо, но он часто зазнавался. Но ему можно было, ведь болгарская сборная молилась на него, считая, что на международных соревнованиях именно он принесет им победу, - Отличная игра, - стучит он по плечу капитана, стягивая с себя потные вещи в раздевалке. Крам был одним из самых широких игроков и его всегда норовили поставить на позицию загонщика. Но весь школьный период он был охотником и не особо желал что-то менять. Ему нравилась его место, он был хорош. Ведь именно за матчи в этой роли он стал желанным игроком во всех командах, не только болгарских. Это в школе он был идиотом, который не знал свою цену. А сейчас все изменилось. Он поумнел, стал лучше. И это все результат упорных тренировок и безумной любви к квиддичу.
- И что? – Никола делает безразличное лицо, когда слышит, что Викторию видели с другим мужчиной. Он слишком гордый для того, чтобы выставлять свои чувства напоказ, но, тем не менее, злость внутри него вспыхнула в один момент. Он был готов разорвать каждого, кто только притронется к Йенсен, потому что она была его невестой. Да, девушка не сильно нужна ему и большую часть времени они существовали автономно друг от друга. Но когда Крам узнавал, что кто-то мог ее касаться, внутри него сразу просыпался зверь, который был готов разорвать всех и каждого, кто позволял себе больше, чем можно было. Мужчина любил держать все под контролем. В том числе и свою невесту, на которую ему было абсолютно плевать. Их свадьба была лишь фарсом, в котором им вдвоем приходилось учувствовать. И, к слову, у них неплохо получалось. Что Никола, что Виктория – отлично держались на людях и изображали милую пару, которая счастлива друг с другом. Крам даже забыл, на какую дату и них назначен день бракосочетания, потому что ему было совершенно на это наплевать. Никогда может в любой момент взмахнуть палочкой и на нем будет лучший фрак, который только есть в него в шкафу. Это Йенсен, скорее всего, понадобится куча времени, чтобы подобрать платье. Она была красивой, это бесспорно. Но в день свадьбы ему будет не важно, что срывать с нее, чтобы сделать родителям внуков. Это, в общем-то, и было единственной целью их предстоящего союза – продолжение рода.
Собравшись после тренировки, Никола апаррирует в замок к Виктории. Он решил, что терять время и предупреждать ее – глупая затея. В общем-то, Никола считал, что Виктория – его невеста, и он вправе делать все, что ему только захочется, в том числе и заявляться в ее владения, когда он посчитает нужным, - Я вижу, что дела у тебя отлично, - Никола проходит мимо девушки, словно ее не замечает, - Решил, что не помешает после тренировки проведать тебя. Вдруг у тебя какие-нибудь гости, о которых я не знаю, - он недвусмысленно намекал на то, что до него дошли слухи. И даже не важно, что он не знал ничего конкретного. О Виктории говорили, и как бы не хотелось. Игнорировать это он не мог, - Но это все не важно, - отрезает он, не давая девушке ни единой возможности ему ответить, - Хочу сказать тебе, что если тебе хочется развлекаться с кем-то другим, то об этом не должны знать окружающие. Тем более это не должно доходить до меня. Я понятно изъяснился? – Он даже выучил норвежский и общался с невестой исключительно на нем, - Не смей позорить наши семьи, пока у нас даже не было свадьбы. А то слухов хватает, знаешь ли, - Никола упирается в стенку у окна и пытается быть серьезным, хотя ему хочется смеяться от одной только мысли, что Виктория нашла себе кого-то и скрывается. Это сильно волновало, потому что, как только их обручили, Йенсен стала его собственностью, которая должна выполнять все его приказы, - Не смей так себя вести, - он подходит  ней ближе и крепко сжимает локоть, - хочешь опозорить два рода – валяй, но тогда я тебя выгоню, от тебя откажутся родители и ты не будешь знать, что делать, когда окажешься на улице, - это не угроза, а, пока еще предупреждение.

+1

4

You think a little love is all you need
But love is such a small thing can't you see
I think you'll find it sits in a book and
Changes the words that you read

Все также безразлично глядя на Крама, Виктория спокойно мелкими глотками пила горячее какао, где-то в глубине души надеясь, что он вот-вот уйдет. Но когда речь зашла о том, что девушка неверна, сердце Йенсен начало заметно набирать обороты. Виду она, конечно, не подавала, но глаза ее блестели ехидным смешком, который через мгновенье другое должен был слететь с ее губ. Наигранно изогнув бровки полумесяцем, волшебница всем видом старалась показать, что женишок заблуждается и несет полную чушь. Обмануть можно кого угодно, но только не саму себя. Вика молча слушала все, что болтал Никола. Ей льстило, что он перешел на ее родной язык, правда акцент все равно иногда предательски проскальзывал. Но нельзя было его не похвалить - учится он быстро.

Когда же мужчина наконец-то коснулся ее, в девушке проснулась львица. Стиснув зубы и ненавистно взглянув в глаза мужчине, Виктория аккуратно поставила чашку с недопитым какао на тумбочку из красного дерева, что красовалась подле бархатного дивана с мягкой плюшевой накидкой. - Ты чудовище! - озлобленно бросила Йенсен, грубо одергивая руку, заключенную в плен, а затем твердо добавила: - Мы еще даже не женаты, а меня уже контролируют, как заключенного в тюрьме, и верят всяким необоснованным слухам! Оттолкнув болгарина, девушка аккуратно и неторопливо поднялась на ноги, прихватив за собой плед, в котором была закутана, ведь под ним была лишь шелковая комбинация (и не ждала она гостей, к слову). Она не хотела терять тепло, ведь не очень хотелось, чтобы мурашки бегали по коже. - Если между нами только договоренность, то откуда тогда столько эмоций? Разберись сначала в себе, Крам! Или это мне придется разрывать союз по причине твоей невозможности сдерживать агрессию.

Внутри начинал разгораться огонек, и девушка до кончиков пальцев ощущала это на себе. Шаг влево, шаг вправо, и она бы точно оступилась, она бы напрямую сказала Краму, что у нее уже несколько лет был другой. Ключевой слово в этой истории "был". Чертов наглец словно бы почувствовал, что надвигается болгарская буря. А ведь можно было устроить поединок. Хотя, о каком поединке могла идти речь? Виктории этого не нужно было, да этот Марко был рядом лишь для самоутверждения. Каждой девушке хочется, чтобы ее любили, чтобы нежно целовали ее плечи, аккуратно стягивая нижнее белье с ее податливого тела, чтобы с обожанием смотрели в ее глаза, чтобы обжигающе горячими пальцами касались ее холодных щек, ее холодного норвежского сердца. От Крама этого никогда она и не ждала, прекрасно понимая все минусы брака по расчету. Но, как говорилось в романах, каждый был достоин того, чтобы его любили.

Посильнее натянув на голые плечи плед, девушка проследовала ко столику с элитным алкоголем, который ей постоянно привозил Марко и некоторые коллеги по работе из других стран. Девушка его почти не пила, лишь раз за разом приносила в дом и ставила на дубовый резной стол. К этому времени у нее накопилось много ненужных сорокаградусных напитков. Единственный же напиток, отличающийся ото всех, - красное вино, которое Йенсен и плеснула в хрустальный бокал. Смочив губы алкоголем, норвежка развернулась к мужчине. - Можешь не беспокоиться. Тот, о ком кто-то пускает слухи, уже давно не в моей власти. Вероятно, маменькины шпионы снова вынюхивали что-то в моем замке. Это так на нее похоже. Да и вообще, мог бы кого-то прислать, а не являться сюда сам, да еще и без предупреждения. Вики старалась держаться достойно, не переходя на повышенные тона. Она знала, что это может перерасти в ужасный скандал, ведь схватка льда и пламени еще никогда не заканчивалась миром. Кто-то погибает, кто-то выигрывает. - И если бы я хотела, то ты бы давно узнал о нем. Но... Девушка сделала жест, словно к чему-то прислушивается. - ... слышишь, что здесь я одна? Так что можешь уходить. Виктория сделала глоток вина и нежно провела пальчиками по губам. - Вкусно... очень.

+2

5

Мужчина закусывает губу и кривится, когда невеста вырывает свою руку и встает налить себе чего-то покрепче. Забавно, что она не в состоянии говорить с ним трезвой. Если бы он не знал ее, то подумал бы, что боится, но нет. Она может быть смелой и дерзкой, если захочет. Это только на людях она милейшее создание. Впрочем, как и он – воспитанный и спокойный на всех светских приемах. Сам по себе Никола был достаточно агрессивным и в квиддиче он выплескивал весь свой негатив. Но этого было мало, это все было понятно по тому, в каком тоне начался его разговор с Йенсен. Она начинала его раздражать. Пытается наставить ему рога уже сейчас? Не выйдет, ведь она отдана ему. И он будет делать с ней все, что захочет, в том числе и приказывать, с кем и когда общаться. Виктория может сколько угодно этому противиться, но не получится. Он слишком любит управлять людьми и никогда не перестанет это любить. От слов Вики Крам разозлился еще сильнее. Он даже начал разминать руку, потому что хотел ее ударить так сильно, чтобы она замолчала. Но Никола не бьет девушек. Даже если она сильно этого заслуживает, как Йенсен сейчас. Она сама должна со временем понять, что иногда нужно держать рот на замке и тогда все будет хорошо. Для них обоих.
- Знаешь, когда тебя начинает обсуждать даже моя команда, значит ты где-то крупно оплошалась, - его рука остается на какое-то время висеть в воздухе, после чего он быстро ее убирает за спину, разминая пальцы. Этот процесс немного успокаивал. Но совсем немного, - То, что мы не женаты, не значит, что тебе дозволено все, - мужчина разворачивается к девушке, - Ты теперь моя, - говорит он на болгарском, - Мы договаривались, что это ничего не значит, но никто не должен знать о том, кто с кем трахается, - он говорит зло, сжимая зубы, - Я не позволю тебе порочить мое имя и выставлять меня оленем, - он скидывает с плеч мантию, потому что в замке было жарко. Это стало понятно по тому, что на Виктории, кажется, было что-то легкое, чуть ли не прозрачное. Крам готов был поклясться, что мельком увидел очертания ее груди, когда она вставала. Но нет, он на это не поведется. Не настолько глуп, чтобы терять голову от женского тела, какое бы потрясающее оно не было, - Тебе стоит подумать над своим поведением и сменить тон, при разговоре с будущим мужем. То, что я позволял тебе делать все, что ты захочешь – не значит, что можно выставлять меня идиотом. Крамы такого не терпят, - он сжимает кулак за спиной. Ситуация накаляется и до точки кипения осталось чуть-чуть. Процесс уже начался, что было заметно по его красным глазам, в которых танцевал огонь.
- Я не обязан тебя предупреждать, если хочу к тебе прийти. Я могу сделать это в любое время суток и с тобой рядом не должно быть мужчин. Поняла? – Крам дал невесте довольно четкие указания. Она может противиться сколько угодно, но обязана следовать его наказам. Ему плевать, что она может кричать, бить посуду, пытаться наслать на него порчу. Это все его не берет. В семье Крамов заведено так, что слово мужчины – закон. И ни одна женщина в их роду не смела противиться жениху, а уж тем более супругу, - Мне сказала это не твоя мать. Думаю, она сказала бы тебе тоже, что и я – слушаться, - Йенсен должна ходить по струнке, если не хочет, чтобы ее жизнь напоминала ад. А Никола мог это устроить. В этом даже сомневаться не стоит, - Я прекрасно вижу, что ты одна. Интересно, для кого ты так вырядилась. Уж точно не для меня, - мужчина одаривает ее взглядом с ног до головы и подходит к ней вплотную, глядя за тем, как она делает глоток вина из бокала. Одной рукой он берет бокал, а второй небрежно убирает пальцы Виктории с него. Он всматривается в багряный и глубокий цвет, делая глоток размером в половину бокала. Почти сразу он морщится, - Неплохой напиток, если ты женщина. На свадьбе все Крамы пьют гроздовицу. Я посоветовал бы ее попробовать хотя бы для того, чтобы тебя не стошнило на свадьбе. Это будет отвратительно и позорно, - он часто намекал на то, что Виктория его позорит. Он ожидает от нее чего-то ответного, например предложения не жениться на ней. Но это прихоть его отца, а с мертвыми не спорят. Да и это будет своеобразной данью ему за все великое, что он сделал, - Тебе вообще стоит научиться вести себя подобающе, потому что такие истерики не красят тебя. Любая болгарка отдала бы все, за брак со мной. Научись это ценить, - он буквально впихивает бокал ей обратно в руку. И делает шаг назад, чтобы не быть к ней так близко.

+1

6

I want to hold you close
Soft breasts, beating heart
As I whisper in your ear
I want to fucking tear you apart

- Трахаться!  - звонко процитировала девушка и залилась звонким смехом. - Может быть это ты трахаешься, а я занимаюсь любовью. Виктория продолжала вызывающе смеяться, ехидно то и дело поглядывая на Крама, который только что будто был готов зарядить ей бокалом в ее руках. Она отставила его в сторону, не желая более выпивать из него, и вновь повыше натянула плед, который опять обнажил ее плечи. Прохладный ветер, который бывало гулял тут вечерами, изредка небрежно касался ее кожи. От этого девушка еле заметно вздрагивала, но со стороны казалось, что это реакция на бурную речь Крама. - Но я не любая и не болгарка! - успокоив свой смех, уже спокойно произнесла Вики, вытянув указательный палец вперед и покачивая им из стороны в сторону. - А если тебя злит, что на меня обращают внимания мужчины, то найди себе девку пострашнее, - мелодично проговорила Вики, снисходительно поджав губы и заглянув в глаза Крама с едва уловимой издевкой во взгляде. - Черт! Ты ведь не можешь, как досадно. Босиком ступая по холодному полу, Виктория направилась за кружкой, в которой оставалось слегка остывшее какао. Аккуратно пальчикам поддев посуду за ручку, норвежка быстро допила теплую жидкость, почувствовав приятное тепло, распространявшееся внутри. Это даже успокаивало, но не могло потушить тот огонек, который с каждой речью разгорался все сильнее и сильнее.

Конечно, Никола был прав во всем. Головой Вики это прекрасно понимала еще с рассказов и указов матушки в юности. Да и сейчас иногда в их разговорах проскальзывала подобная тема. Йенсен знала, что маменька боится остаться без внуков, отец - без наследников. А свадьба с Крамом была единственным выходом из ситуации. Правда, кто сказал, что не было и других достойных кандидатур? "О, Мерлин! С будущим мужем! Он что, к гадалке ходил и та ему будущее подтвердила? Может, меня завтра дракон сожрет, а он - будущий муж!" - думала про себя Виктория, скривив мордашку будто только что съела дольку невероятно кислого лимона. "Вся команда и будет говорить обо мне, ведь я невеста Мистера Совершенство. Я бы на их месте тоже старалась задеть самолюбие чертова засранца!" В голову закралась удивительная идея, и не рассказать о ней Вика просто не могла. Предложив подобное, можно было бы полноценно задеть Крама так, насколько этого хотелось самой девушке давным давно.

Оставив многие вопросы и реплики Никола витать где-то в воздухе, норвежка решила сыграть в игру, возможно даже сама с собой. Суть заключалась в том, чтобы вывести мужчину из себя. Вики не раз замечала за собой, что ее восхищает мужская грубость, которая была бы в меру и отождествляла бы манеры льва. Потому что в такой ситуации оставалось бы нажать на одну болевую точку, и тогда мужественный лев превратится в дикого монстра. И если бы Никола ударил Викторию, то для нее это стало бы великим предзнаменованием. На следующий день она бы просто исчезла из жизни всех и вся. Ей был необходим этот толчок. Нужно было действовать.

Йенсен, подобно лисе, медленно приблизилась к мужчине и встала слишком близко, намного ближе, чем могла себе позволить раньше. Сердцебиение вновь усилилось, ведь норвежка рисковала, а риск всегда дает всплеск адреналина. Девушка нарочно облизала губы и, медленно подняв ресницы, томно посмотрела в глаза болгарину. - Хочешь, идею подкину? - прошептала Вики, ладонью коснувшись груди Никола и пальчиками перебирая невидимые нити. - Убей меня! Давай! И тебя никто позорить не будет, и мне не придется с тобой... Специально сделав паузу, Вика привстала на носочки, опираясь о плечи Крама, слегка обняла его и дотянулась губами до его уха. - ... трахаться... как ты любишь.

+1

7

- Мне плевать, что и с кем ты делаешь. Я тебе уже все сказал. Я не хочу и не должен знать о твоей личной жизни на стороне. Или я как-то неясно выражаюсь? – В отличие от него, Виктория была почти что спокойна, а у него уже начинал дергаться глаз из-за такрго поведения невесты. Она его совершенно не уважала, а это было неприемлемо. Никола рос в такой среде, когда тебя с самого детства чуть ли не боготворят. Это продолжилось и в Дурмстранге. А Вики делает все, чтобы его унизить. И чего она добивается? Что он сам разорвет брак? Нет, этому не бывать. Он обещал отцу что возьмет в жены эту норвежку и так будет. Нарушить свое обещание в их семье – самый страшный грех, который только может быть. Крама не пугало, что он может быть наказан. Просто он потеряет уважение своих родственников, что совершенно непозволительно, - Включи голову, Виктория, или тебе так нравится выводить меня? – Никола скрещивает руки на груди, - Зря стараешься, я тебе ничего не сделаю, - он пристально на нее смотрит и ожидает, что же будет дальше. Какой еще прием использует девушка на нем? Он уже готов ко всему, все равно дальше дергающейся руки ничего не зайдет. Чего бы ей не хотелось добиться, она ничего не получит. Крам будет держаться этой позиции из принципа.
Йенсен снует туда-сюда, словно не может найти себе места. Или это какой-то хитрый план? Он ее еще не раскусил, но безумно хотел, чтобы ответить ей то же минутой. В Виктории было что-то привлекательное, когда она злилась и кривлялась. Никола ловил себя на мысли, что иногда он ловит себя на желании засмеяться, - Какая вообще разница? – раздраженно спрашивает он, провожая девушку взглядом. Плед оголил ее плечо и он не мог не заметить этого. У нее такая гладкая кожа. Он морщится и уводит глаза в сторону, - Зачем ты пытаешься найти разницу в том, что сейчас не важно? – Крам косится не надопитый бокал вина. Не смотря на то, что он не любит этот напиток, он хочет осушить бокал залпом, чтобы было не так тяжело слушать Викторию. О, она любила его доводить. Делала это почти каждый раз. Но все заканчивалось ссорой и никогда не заходило дальше. Интересно, почему сейчас его злость сильнее, чем когда-либо? Может все потому, что она переходит границы? А может он просто не может смириться с тем фактом, что ее трогает кто-то помимо него? Да, пока все их физические контакты сводились к держанию за руки на публике и легким поцелуям, когда они просто касались губ друг друга. Каждый раз ему хотелось сказать после, как ему это все надоело. Но он не даст Виктории еще один повод втоптать его в грязь. Пока ни одна ее попытка не увенчалась успехом. Но сам Никола чувствовал, как сдается. Надо же, он станет первым Крамом, которого унизила его собственная невеста.
Виктория подходит к нему, обвивает шею и шепчет на ухо. Он тяжело дышит, с трудом сдерживая свою злость, - Тебе так нравится издеваться надо мной, как я посмотрю? – он хватает ее за запястье и крепко сжимает. Если он приложит чуть больше силы, то на ее хрупкой руке определенно останутся отпечатки. Он нагибается к ее уху, следя за тем, чтобы она не двигалась, - Ты сама трахаешься, потому что не любишь никого, кроме себя. Ну, еще, возможно, брата. Но никого другого. Тебе нравится, чтобы тебе уделяли внимание, чтобы боготворили. Но со мной такого не будет, - он крепко стискивает зубы, - Я не убью тебя, ведь ты хочешь этого. А я не хочу, чтобы ты никогда и ничего больше не получала. Чтобы каждый день разочаровывалась в окружающем мире. Может, тогда ты научишься уважать мужа, - он забежал немного вперед, но это все на эмоциях и в гневе, - И когда ты будешь держать свой рот на замке, когда я тебе это приказываю, возможно, ты сможешь спокойно жить своей жизнью и, может быть даже заниматься с кем-нибудь любовью, - Если после этого Йенсен не поймет, что должна быть паинькой, то, кажется, все безнадежно и Никола стоит просто смириться с тем, что Виктория – так еще стерва, с которой ему придется иметь ребенка. Он молится Мерлину, чтобы сын, на которого он очень надеялся, пойдет в него, а не в эту неадекватную норвежку. Странно, ведь он был уверен, что у всех них – холодный нрав, в отличии от болгар. Они должны были быть как огонь и лед, а в итоге – сейчас в замке Йенсен схлестнулись два языка пламени. И неизвестно, к чему это приведет.

+1

8

С ним вообще более не хотелось говорить. Жаль, что нельзя было по щелчку отправить Крама в свой замок, чтобы он не нарушал идиллию уединения Виктории, которая так отчаянно старалась остаться одна, остаться подальше от всего, что так не любила и презирала, о чем старалась не думать и забыть. Но реальность была слишком жестока, пусть и законы некоторых чистокровных семей были еще хуже.

Сердцебиение снова возрастало, хлестанув румянцем по щекам. Запястье в месте зажима начинает уныло пульсировать и гореть, словно его держали над огнем. Но Вики не издала и звука, а лишь нарочно стала поворачивать руку в сторону, доставляя себе еще больше неудобства. Нежная бледная кожа начинала уже адски пылать, а из-под стальной мужской хватки на участках повыше стал проглядываться легкий румянец. Если он поднялся так высоко от места раздражения, то что было в эпицентре? - Пойми раз и навсегда: я не боюсь твоей эмоциональной нестабильности, Крам, - ядовито бросила Виктория, - я даже получаю от этого удовольствие.

Резко выдернув руку из сильный мужских оков, Йенсен покачнулась. На запястье осталось багровое напоминание о звериной силе болгарина. Также резко отшатнувшись от мужчины, Вики чуть было не запнулась о жесткий ковер, который лежал под ногами и немного скрутился гармошкой. Шаг влево и девушка удержалась на своих двух, но плед оказался на полу. Виктория медленно посмотрела вниз, а затем также неторопливо убрала с лица надоедливый локон волос. - Ну, раз я должна привыкать к твоему авторитарному режиму и твоему лицу, то и ты привыкай к тому, что тебе конкретно не повезло с будущей женой. Ах да! И, жестом очертив свою фигуру сверху вниз, добавила: - А еще к этому. Быстро скользнув к пледу, норвежка аккуратно подняла его и неторопливо сложила, не прибегая к магии, которой не особо любила пользоваться. Затем направилась к небольшому комоду возле камина и, пройдя мимо Никола, специально ударила его плечом. - Как-то тесно в комнате стало. Не замечаешь? - еле слышно проговорила Вика, даже не повернувшись к мужчине. В комоде волшебница поменяла местами сложенный вдвое халат и плед, после накинув на себя первое. Халат по качеству ничем не отличался от полупрозрачной комбинации, поэтому Вики ничего и не скрыла, оставшись почти раздетой.

I'm so tired of playing
Playing with this bow and arrow
Gonna give my heart away
Leave it to the other girls to play
For I've been
A temptress too long

Наконец-то развернувшись к Краму, Виктория одернула халат и резким движением рук откинула густые кудрявые волосы с плеч назад. Ее лицо по-прежнему не изображало каких-то эмоций, зато глаза так ярко блестели, что, казалось, вот-вот и она сможет метать из них огонь. "Мерлин! Крам, пожалуйста, уйди отсюда. Я так устала от этого, просто уйди", - мысленно говорила себе девушка, присев на высокий стол, которым обычно пользовалась, когда принимала гостей. Вики скрестила руки на груди и продолжала взглядом сверлить Никола. - Не терзай себя тем, что я могу опозорить тебя, - спокойно на выдохе произнесла Йенсен, - можешь не верить, но обещаю, что никто и не поймет, что муж из тебя никакой. Я и так на всех чертовых встречах говорю о том, как мне повезло с будущим мужем. Вика закатила глаза, а потом и вовсе их закрыла, представив себя где-то в горах. Но голос Крама заставлял ее каждый раз возвращаться сюда. - Просто знай, что ты мне противен во всех своих проявлениях, - продолжила норвежка, сморщив носик и не открывая глаз, - мне противен твой характер, твоя личность, голос, твои прикосновения. Когда ты уже возьмешь свое, я буду представлять себе Марко, может хоть тогда я расслаблюсь, чтобы ты СМОГ! Девушка слегка повысила тон на последнем слове, словно поставив жирную точку на своем отношении к нему, и не менее жирную запятую на том, что никогда не оставит болгарина в покое. Она до конца жизни будет ему напоминать о том, какую ненависть и отвращение она испытывает, когда он даже дышит в ее сторону.

+1

9

Йенсен выдергивает свою руку из крепкой хватки Никола, но он даже не пытается снова вернуть ее запястье в заточение своих пальцев, надеясь, что это она лишь пытается довести его, а на деле все прекрасно поняла. Если же нет, то Крам даже не знает, каким способом можно оказать на нее воздействие. Простые слова уже не помогали, угрозы тоже. Мужчина, конечно, мог переступить черту, если очень захочет, но тогда он нарушит свои моральные принципы и устои, которые у него все-таки были, не смотря на то, что Виктория, кажется, так не считала. Он лишь фыркает, когда она начинает говорить о том, что он не стабилен, - О, дорогая, тебе еще очень повезло, потому что с тобой я ласковый, - говорит он. Если бы Вики чаще бывала на его матчах, то увидела бы, какой Никола агрессивный на поле боя. То, что сейчас происходит между ними – полнейшая ерунда. Он даже не разозлился в полсилы, потому что сдерживал себя изо всех сил. Он прекрасно понимал, что если он сорвется, то ничего хорошего не случится. За такие слова, которые в лицо бросала ему Вики, такие, как Крам, просто убивали. Скажи это кто-нибудь из его команды, он бы даже не прикоснулся к палочке, отколошматив до полусмерти того, кто не умеет думать, прежде чем что-то сказать. Но Йенсен повезло родиться женщиной.
Плед падает с нее. Раз. И его нет. Он даже удивленно поднял брови и выдохнул. И что она хочет доказать? Что он не сможет иметь ее, когда захочет? Больно уж хочется. Никола, правда, никогда не видел ее в столь откровенном наряде. И, сложно отрицать, что в горле стал ком. Ну, Виктория была красивой, с потрясающей фигурой и нужно быть идиотом, чтобы на это никак не отреагировать. Но Никола буквально заставил себя смотреть ей в глаза, а не на все остальное, - Ну, если я над тобой поработаю, то ты будешь молчаливой и послушной женой. Сейчас нет времени разбираться с тобой, у меня на носу матч и я тренируюсь с утра до вечера, - Крам дает понять, что это сейчас ему не до этого, но как только будет долгий перерыв до следующей игры, Йенсен не сдобровать, - Думаешь, что ты самая прекрасная на свете? Хочется тебя огорчить, - язвит он, - Но есть девушки намного лучше тебя, - он, по ее примеру, проводит рукой сверху вниз, но все еще смотрит в глаза. Он не хочет, чтобы она думала, мол, если обладает такой шикарной фигурой и внешностью, то он будет у нее под каблуком. В семье Крамов все наоборот и из-за норвежки с ее, на удивление, горячим нравом, ничего не будет, - Да, я тоже заметил, - огрызается он в ответ, когда Виктория его задевает. Но он лишь стискивает зубы и ничего не делает, хотя так хочется. Никола понимал, что это скорее не злость, а обида из-за того, что она его совершенно не уважает и ни во что не ставит. Болгарские женщины были совершенно другими и даже удивительно, что решили обручить его именно с норвежкой.
Даже то, что невеста надела на себя халат, никак не спасало ее от жадного взгляда Никола, который буквально пожирал ее со спины, поднимая, но резко уводил глаза в сторону, как только видел, что она начинает поворачиваться. Она не должна это заметить, иначе у Йенсен будет, на что давить. Что он простой мужчина с животными инстинктами, у которого на уме только одно. Про себя Крам молился Мерлину, чтобы она не начала предполагать, что ему просто не хватает секса. Это будет последней каплей, он был уверен, - Будто бы я получаю удовольствие, что мне нужно улыбаться рядом с тобой, постоянно обнимать и улыбаться. Да мой отец в гробу бы перевернулся, если бы знал, кого он мне сосватал, - Никола скалится, стоя на месте. Он лишь поворачивает туловище в ту сторону, куда идет Виктория, чтобы она видела его глаза, которые понемногу начинали наливаться кровью, - Марко? – он сначала не понимает, когда слышит мужское имя, - Это тот упырь, с которым ты здоровалась на прошлом приеме? – Никола начинает тяжело дышать и уже представляет, как найдет его и свернет ему шею, - Считай, что ты осталась без ухажера, - а потом Йенсен продолжает и его словно молния ударила. Он сам не замечает, как подлетает к Виктории, спокойно сидящей на стуле и хватает ее несколькими пальцами за шею, большим и указательным пальцем нажимая на щеки так, что ее рот оказался открытым. Он приближается к ней настолько близко, что между ними лишь несколько сантиметров. Крам знает, что ей больно, но зато полностью уверен, что она его выслушает от и до, потому что не будет иметь возможности что-то более менее разборчивое. А Виктория не из тех, кто просто будет орать. Тем более, здесь ее никто не услышит, - А теперь заруби себе на носу, - мужчина говорит это зло и яростно, - Ты ведешь себя неправильно со мной. Будь паинькой, - он переходит на шепот, - и у тебя будет все: свобода, любовники, власть. Мне лишь взамен нужно только одно, - он говорит об уважении, но не произносит вслух. Он опускает глаза на ее раскрытые губы и резко целует ее, отпуская шею, но хватает ее за волосы сзади. Он напорист и ему плевать, чего она хочет. Он хочет ее, прямо сейчас. Прямо здесь. Иногда ненависть и агрессию можно превратить во что-то более интересное и приятное.

+1

10

First things first
I'm gonna say all the words inside my head
I'm fired up and tired of the way that things have been, oh woo
The way that things have been, oh woo

Умиротворение. Где-то оно томно ожидало приход норвежки, но та явно не спешила к нему. В мыслях перелистывались самые лучшие моменты за последний год, словно открытая книга, лежавшая на подоконнике перед распахнутым окном. В комнату проникала морозная свежесть, собиравшаяся с близлежащих гор, куда Вики по утрам часто отправлялась на прогулку. Она верила, что холод лучше всего может сохранить любое воспоминание. Проводя теплой рукой по холодному снежному настилу, Йенсен каждой клеточкой кожи чувствовала всю силу, всю мощь этой ледяной стихии, и все больше хотела быть ею. Но это потом... сейчас она рядом с огнем, и вот-вот могла растаять, каким бы многолетним не был ее эмоциональный лёд.

- Крам, ты опоздал! Я уже без него, - не слишком громко проговорила девушка, медленно открыв глаза и запрокинув ногу на ногу. Стол был довольно высок, поэтому норвежка слегка покачивала ногами в воздухе, вопросительно разглядывая эмоции на лице болгарина, которые словно лава бурлили прямо сейчас. Но в один момент все изменилось, когда Крам оказался снова непозволительно близко, да еще и грубо схватился за ее личико. В глазах Виктории промелькнула нотка удивления и шока - она совершенно не ожидала, что Никола так быстро сорвется. Сказать, что она боялась - слишком. Сейчас Йенсен боялась только саму себя, потому что необузданная ненависть ко всему, что было связано с болгарином, словно возбуждала ее. Казалось, что девушка действительно получала наслаждение от его грубости, резкости и непредсказуемости, и это уже не было тем притворством, к которому она привыкла. Ведь до этого рядом с ней был лишь податливый мальчишка, который готов был ноги ей целовать. Быть может поэтому с Марко ничего не получилось?

Она чувствует на своей коже его горячие губы, и по телу начинают россыпью предательски разбегаться мурашки, еще больше сводя с ума. Вики не сопротивлялась, что еще более странно для нее и для тех, кто увидел бы это, ведь она была против грубости, всегда была против. И что сейчас? Девушка, резко раздвинув ноги, обвила ими бедра мужчины, притягивая до упора. Он несильно врезался в норвежку, оттолкнув слегка назад, отчего Виктория негромко резко выдохнула. Руки осторожно потянулись к Краму, сжимая фрагмент его верхней одежды и снова притягивая к себе. В голове истошно кричало желание, побуждая шатенку на скорые непристойности. Но Йенсен не слышала ничего, кроме собственного сердцебиения, которое, казалось, достигло пика. Оно с бешеной скоростью гоняло кровь по венам, отчего всегда слегка прохладная кожа девушки становилась все теплее. Ощущая его обжигающее дыхание на своей шее, Вики начинала возбуждаться, чувствуя приятный приток внизу живота.

- Ты решил сразу разочароваться? - соблазнительно улыбнувшись, мурлыкала девушка, наконец-то добравшись рукой до пресса мужчины. Понятное дело, что Крам не был перед ней в одной футболке, поэтому, как змея, Вика настырно задирала всю его верхнюю одежду. А когда все же настигла того, чего так хотела, то почувствовала стальной торс и убедилась в том, что перед ней не просто мальчишка. Прохладными руками скользя по его груди под одеждой, норвежка готова было сама напрыгнуть на Крама, но внезапно остановилась. Ее глаза расширились от шока. Притянув ноги к груди, Вики, что есть силы, оттолкнула мужчину ими, и спрыгнула со стола. - Ты обезумел, Крам? Что на тебя нашло? Берегов не видишь? - впервые за этот вечер закричала норвежка, тяжело дыша. Она казалась растерянной, потому что ее пугало это безумное влечение к тому, от чьего одного лишь вида сердце наливалось чернотой. Схватившись за голову, Йенсен продолжала тяжело и учащенно дышать. Вика боролась с внутренними демонами. И на сей раз проиграла. Замерев на пару секунд, шатенка пристально взглянула на мужчину и, сбросив с себя халат, выдала: - А хотя к черту все это! И тебя туда же, Крам! Разбежавшись, Виктория запрыгнула на болгарина, вновь обвивая своими ножками его сильное тело, а затем как вампир впилась в губы Никола. - Почувствуй меня, - возбужденно прошептала она, сильно стиснув зубами его нижнюю губу. - Чувствуешь?

+1

11

Крам злится, что не сможет размозжить череп какого-то Марко, которого Виктория, скорее всего, просто придумала. Он не собирался ей верить, потому что видел, что она его провоцирует. Зачем это ей? Увидеть, что он ревнует? Ну, в какой-то мере его злость можно было назвать ревностью. Да, Никола даже думать не хотел о том, что какой-то там Марко касается тела Виктории. Она обещана ему уже не так мало времени и он, в отличие от норвежки, не выносит свои сексуальные приключения ни на чей суд. Ему определенно было неприятно, что Йенсен обсуждают даже в его квиддичной команде. Не зря говорят, что у стен есть уши. Всегда нужно быть осторожным с тем, что ты говоришь и как. Никола в этом плане повезло, потому что он достаточно молчалив и всегда знает, когда стоит промолчать. Вики была полной противоположностью. Они – как лед и пламя, вечно пытаются взять власть друг над другом. Девушка хочет загнать его под каблук, он хочет покорности. И никто из них не собирается уступать, - Я очень надеюсь, что ты всего лишь имеешь в виду, что он не засовывает тебе руку под юбку, потому что, я бы весьма расстроился, что не могу свернуть ему шею и кто-то сделал это для меня, - Почему-то перед глазами у него возник какой-то испанец, который ее неумело целовал и как-то нелепо трогал за груди. Ему даже хотелось засмеяться от того, что рисовала его фантазия, но Крам разозлился еще сильнее и сжал челюсть Виктории еще сильнее. Он заставлял себя контролировать силу, потому что, какой бы стервой она сейчас не была, он выше этого, - Впрочем, если он жив, то ему придется съесть собственный член, - это звучало совсем не смешно, но болгарин был настроен показать ухажеру своей невесты, но он выбрал себе не тот предмет воздыханий и за это стоит заплатить полную цену.
Ожидания совершенно не оправдались, потому что он ждал криков, ждал, что она будет его бить за то, что он себе позволил, но никак того, что будет дальше. Она отвечает на жаркие поцелуи и, что удивительно, они не холодные и ему совсем не кажется, что ей противно. А как она сильно сжала его своими бедрами. Виктория слегка прогибается под ним, но он держит ее на весу. Одной рукой Никола крепко сжимает волосы на ее затылки, а вторая плавно спускается по шее, потом по груди, потом же она резко уходит вбок и его пальцы впиваются в ее ягодицу так сильно, что после там явно останутся красные следы. Обычно поцелуи у него не были такими страстными, что его дыхание перехватывало. С другими девушками у него был просто секс, но не было огня. Ненависть же по итогу заставила его так сильно желать девушку, что он схватил ее, не думая о том, что она в любой момент может его проклянуть. Крам этого не боялся. Он всегда был тем, кто получает все здесь и сейчас. Виктория не сопротивляется, значит это нравится ей самой и про себя он ликовал от того, что сможет потом ей это все высказать. Теперь понятно, как ей противны его прикосновения. Это она только говорит, что не хочет его, а на самом деле лишь подавляла в себе это желание. Впрочем, как и он сам. Но что-то щелкнуло в голове, когда она была так близка. А запах вина на ее губах пьянил. Что началось как легкое помутнение рассудка – стало навязчивым желанием, которому Никола совершенно не противился, - Я хочу тебя, - томно шепчет мужчина и кусает девушку за губу и чувствует во рту металлический привкус. Он совсем не хочет извиняться, что укусил слишком сильно.
Йенсен не теряла времени и раздевала его, жадно трогая пальчиками его тело. Судя по всему, у нее давно никого не было, потому что она так в него вцепилась, что, если бы он захотел вырваться, то явно ей бы что-нибудь сломал. Но дело в том, что мужчина и не пытался. Не смотря на то, что он залез на метлу еще до рассвета и лишь недавно закончил, он почувствовал прилив сил, обусловленный этими поцелуями, за которые он был готов продать душу. Он гладит ее спину, гладит ее лицо, ноги и никак не может добраться до ее груди, которая так и манила его еще с самого начала. Он хочет увидеть ее раздетой. Йенсен будет первой норвежкой у него. Крам спал с десятком женщин, но скандинавки ему как-то не попадались. Всегда казались надменными суками, которые высокомерно смотрят на остальных. И Вики казалась ему такой же. Вот только, кажется, она забила на гордость, потому что больше не могла сопротивляться привлекательности Никола. Ну, по крайней мере, он так думал и его никто не переубедит. Вот только все резко заканчивается, толком не начавшись. Девушка толкает его и начинает кричать. Если честно, он выпал в осадок и на его лице была смесь из нескольких чувств, среди которых преобладало недоумение. Но не перебивал ее, хотел засмеяться с этой маленькой истерики, но не успел. Женщины были странными существами. Вот в один момент она лежит под тобой и вся изнывает от желания, буквально через несколько мгновений она кричит, бросается в тебя посудой, и ненавидит всем сердцем. А потом снова резкая смена настроения и она снова готова отдаться ему целиком и полностью. У Крама уже был такой случай, но он не думал, что у Йенсен могут быть такие же тараканы в голове, - А ты переменчивая, улыбается он, - Хочешь тоже пустить мне кровь, - он жадно целует ее в губы, спускаясь к шее. Не отрываясь от нее, он шепчет, - Где? – этот совершенно неконкретный вопрос значил лишь то, что лучше Виктории сказать, где ее кровать, иначе он завладеет ей прямо здесь, на полу, - Быстрее, - Будь его руки свободны, он тотчас разорвал на ней подобие одежды. Это скорее напоминало кусок ткани, но все то, что нужно, было закрыто, что, впрочем, сейчас очень некстати, потому что он хочет видеть все. Чтобы Йенсен обнажила перед ним свое тело и свою душу.

+1

12

Gesaffelstein - Destinations

- Ты еще не знаешь, какой я могу быть, - шепчет Виктория и теперь не больно кусает его за мочку уха, немного оттягивая. Она давала своей ненависти выйти наружу таким способом, и этот способ был явно удачным.

Безмолвно понимая все, что хотел Крам, Виктория нехотя ослабила хватку и резво спрыгнула на пол. В ее глазах было слишком много страсти для той, чье холодное норвежское сердце было не способно ощущать что-то кроме презрения. Грубо схватив болгарина за рукав, девушка потянула его за собой, аккуратно ступая по полу, будто вот-вот подскользнется. Она изредка оборачивалась к нему, облизывая слегка опухшую губу от алой жидкости. На лице мелькала ехидная улыбка - Йенсен явно что-то задумывала. В голове играла какая-то мелодия, которая и задавала то самое настроение. Эту музыку слышала только шатенка, и действовало на нее подобно афродизиаку. Ведомая своим желанием, Вики наконец-то оперлась на перила лестницы, ведущей наверх. Ступенька, вторая. Виктория резко притянула к себе Никола и жестко (насколько хватало сил) впечатала его в стену, вновь страстно впившись в его губы. Она была словно обезумевшая, ненасытная и дикая кошка. Скинув с мужчины верх и оставив его в футболке, Вика прервала поцелуй и соблазнительно рассмеялась, снова настырно утягивая Крама дальше.

Не дойдя совсем немного до дверей ее комнаты, Виктория снова развернулась и запрыгнула на мужчину, прильнув губами к его шее. Терпение было на исходе, но шатенка будто знала, что Крам найдет дорогу к заветному месту. В порыве страсти девушка то и дело впивалась ногтями в крепкую спину болгарина, совершенно не замечая, что под его футболкой оставались следы как от розг. Когда же пара оказалась на кровати, Йенсен начала командовать парадом, то притягивала Крама к себе, то отталкивала и снова тянула к себе. Он был нужен ей полностью, весь и только для нее, но бурлящая ненависть и презрение меняло девушку, представляя ее слишком переменчивой в своих желаниях. Она не без проблем сняла с него футболку и тут же склонила чашу весов на свою сторону, когда оказалась сверху. Откинув рукой копну темный волос вправо, норвежка наклонилась вперед и начала неторопливо покрывать поцелуями грудь Никола, спускаясь все ниже и оставляя влажную дорожку языком. Сердце готово было прямо сейчас выпрыгнуть наружу. Голова словно была затуманена и рассудок сошел с ума. Голос сердца уже давно утих за громкими восторженными криками души. Душа давно требовала чего-то эмоционального, наполненного страстью, желанием, болью, жгучей ненавистью. И она это получила.

Son Of Kick - Revolution B
Виктория чувствовала прилив эйфории. Горделиво восседая сверху, она резкими движениями расстегивала брюки Крама. Сейчас она руководила процессом, и видимо это будет все-таки по очереди, ведь в этот момент руководство сменилось. Норвежка поддалась и снова оказалась снизу. Обхватывая его тело руками, Вика все еще не могла насладить тем, что ее до сих пор прохладные руки касаются обжигающе горячей кожи Никола. Тихо и изредка постанывая от удовольствия, Йенсен изгибалась под напором его рук словно мартовская кошка. Пластика ее тела позволяла вытворять многое - Крам это почувствовала и этим пользовался как мог. Когда его руки касались ее бедер и то спускались ниже, то поднимались слишком высоко, девушка получала неистовое наслаждение. Все тело то немело, то будто пылало.

Грубо. Он взял ее грубо, и это опьяняло разум. Виктория снова и снова царапала его спину, совершенно себя не останавливая. Ей нравилось это. Это было чертовски прекрасно. Изредка двигаясь навстречу движениям Никола, Вики будто нарочно добивалась усиления боли, потому что от такого секса ее бедра теперь были окутаны приятной тупой болью. Как ушибленное место, на которое хочется давить и давить, получая еще больше удовольствия.

"Я пожалею об этом", - мелькало в ее голове, "Пожалею!"

Отредактировано Victoria Jensen (2018-09-27 22:21:16)

+1

13

Никола вообще не понимает, как так вышло, что он так вцепился в Викторию, и не хочет ее отпускать примерно никогда, - Я просто хочу разорвать тебя на части, - он дышит ей в шею и чувствует, как все его тело начинает гореть. От макушки до кончиков пальцев. Ненависть куда-то уходит, оставляя место лишь инстинктам. Крам все делает неосознанно. Руки сами находят путь к телу девушки, как, впрочем, и губы. Но ему уже хочется большего. Слишком медленно, нужно быстрее. Ему уже хочется слышать ее крики и стоны, хочется сделать ей приятно, чтобы этот секс ей навсегда запомнился. Никола был хорош в постели, по крайней мере, ему это говорили. С возрастом он осознал, что самое главное – не время, а техника и чувствовать партнершу. Мужчина никогда не стеснялся спросить, как нравится девушке, что он делает не так. Но сейчас все было по-другому. Не было времени разговаривать. Хотелось лишь одного: быстрее оказаться внутри. Девушка так заигрывала с ним. Покусывала губы, зазывающе смотрела, виляла бедрами. Из холодной суки она в одну секунду стала самой желанной девушкой на земле. Где-то в глубине души, конечно, возникала мысль, что все это – лишь шутка, чтобы показать, какое же он ничтожное животное. Но болгарин знал точно, что получит ее, хочется ей того или нет.
Он послушно идет за ней и даже не пытается сопротивляться. Ему кажется, что он идет прямо в логово черной вдовы и сейчас ему просто-напросто оторвут голову. А он и согласен. Сейчас он согласен, только бы быстрее оказаться в ее постели. Он никогда не был на этой лестнице, никогда не поднимался выше. Ему интересно, сколько мужчин в ней перебывали и было ли Виктории хоть раз по-настоящему хорошо, - ох, - стонет он, когда она прижимает его к стене. Он хватает ее за талию и резко меняется с ней местами, хватая ее за запястья, и поднимает их над головой Йенсен. Широкой ладонью он вдавливает их в стену, прижимаясь к норвежке всем телом. Они торопятся, но в то же время делают много остановок, чтобы насладиться друг другом. Никола целует ее шею, поднимается к губам и снова опускается ниже к плечам. Ее ключицы так сексуально выпирают, что он не может пропустить эту часть тела. Зубами он стаскивает с ее плеча лямку и она послушно спадает почти до локтя, слегка обнажая ее грудь. Болгарин отпускает ее руки, целуя все ниже. Он несколько раз кратко целует грудь, снимая вторую лямку. Он сжимает их, кусает и целует, впиваясь пальцами в ее тело. Он был возбужден, но знал, что хочет растянуть этот момент. Потом все закончится слишком быстро. А эта часть заводит их, готовит к кульминации встречи. Резко мужчина поднимается и, с хитрой улыбкой глядя на Викторию, он двумя руками берет ее топ и одним движение рвет на части, отбрасывая на лестницу. Он наймет ей личного портного, которые сошьет миллион таких. Но сейчас ей нужно быть без одежды, потому что Никола хочет видеть все, что у нее есть.
Он не знает, куда идти, но пока лестница идет наверх, и думать об этом не надо. Он целует Викторию, по пути она стягивает с него вещи и царапает спину. Но это все приятная боль. И не хочется, чтобы она заканчивалась. Он не заметил, как он уже в комнате, а Йенсен толкает его вперед. Он поддается и оглядывает ее с ног до головы. Она чертовски хороша, но на ней еще есть проклятая одежда. Он бы мог снять это одним движением палочки, но она валяется где-то на лестнице и хочется это сделать своими руками, касаясь ее кожи, чтобы по ней прошлась приятная дрожь. Она снимает с его рубашку и теперь видит его тело, усыпанное множеством татуировок. Но, казалось, ее даже не смутило это. Она целует его торс и он проваливается в ее постель, блаженно прикрывая глаза. Она легко справляется с брюками Крама, а он, приподнявшись, резко стягивает с нее то, что с натягом можно было назвать одеждой. Ему нравится, когда она полностью голая, и он жалеет, что не поцеловал ее в самую первую ссору. Хотя, возможно, не было бы той страсти, которая есть между ними сейчас. Они дошли до точки кипения, и это стало началом чего-то другого, страстного, странного.
Он начинает тяжело дышать, когда Виктория оказывается сверху, когда они начинают двигаться в такт друг другу. Казалось, что между их телами возникло полное взаимопонимание. Он же был напорист, и крепко сжимал ее бедра, как можно сильнее прижимая к себе. Когда ему начало казаться, что Виктория подустала, он без лишних проблем меняется с ней местами и нависает над ней, держась на вытянутых руках. У Никола они были чертовски сильными. Это позволяло сохранять между их лицами небольшое расстояние. Ему нравилось смотреть на ее довольное лицо во время секса. Ей нравилось, она не могла притворяться. Он опускается ниже и целует ее шею, аккуратно поглаживая ее соски. Судя по тому, что ее стоны стали намного громче, ей нравилось. А это то, что нужно было Краму. Он двигается быстрее и сильнее, напрягая спину каждый раз, когда Вики проводит по ним ногтями. Он весь вспотел, но не хотел останавливаться. Он входит в нее еще сильнее и надеется, что ей не больно, потому что в эти рывки он вкладывает всю свою ненависть. Ее больше нет в его голове. Мужчина выплеснул почти все в этот секс. Еще ничего не закончилось, а он уже думает, сколько раз за ночь он еще раз сможет, если не отключится сразу после.

+2

14

***

Ты взял меня всю без остатка. Забрал всю боль, что съедала изнутри, обжигая и словно обливая кислотой. Ты забрал всю мою ненависть, впитал все отчаяние. Я растворилась в тебе. И мне так хотелось стать частью тебя. Твои руки. Боже. Твои руки, касаясь моей кожи, казалось, дотронулись до моей души. Ты скользишь руками по моим бедрам, а я опускаю их еще ниже, туда. Это сводит с ума. Хотя, это ты сводишь меня с ума. Овладей мной всецело. Сейчас. Здесь. Я твоя, я полностью в твоих руках. Делай со мной то, что не смог другой. Я позволю тебе все, ведь я и так уже разрешаю тебе больше, чем ты заслуживал. Я твоя.

Ты грубо хватаешь за руки. Наверняка останутся синяки. Я чувствую, как хрустят мои тонкие пальцы в твоих сильных руках. Ты во мне. Я ощущаю тебя внутри себя. Боже. Не останавливайся. Только не останавливайся. Меня всю наполняет удовольствие, до самых краешков. Я не перестаю царапать твою спину, прижимаясь к тебе своей грудью, чувствуя тебя очень точно. Целую твои широкие плечи, облизываю многочисленные татуировки, до которых может дотянуться мой язык. Я ощущаю твое тепло, ощущаю твой огонь. Ты топишь мой лед, размораживаешь мои оковы. Ты мой.

- Jeg elsker deg... - срывается с моих губ.

Я снова сверху. Ты сжимаешь мою грудь, и я бедрами будто вычерчиваю знак бесконечности. Я вижу, что тебе это нравится. Руки сжимаются сильнее. Я чувствую, как кровь приливает все быстрее. Кожа начинает гореть, но мне это нравится. Кажется, что так можно голову кружить очень долго. Наклоняюсь вперед, грубо прижимая твои руки с подушке. Но ты, похоже, и не сопротивляешься. Снова целую твою мощную грудь, пальцами нежно проводя по каждому рисунку в поле моего зрения. И ты опять срываешься. Тебе нравится быть сверху. Тебе нравится ощущать себя главным.  И я позволяю. Ты изучаешь каждый сантиметр моего тела, каждую родинку на моих плечах. Я снова позволяю. Ты заполняешь мой океан собой, захватываешь мой разум. Я бесконечно твоя.

Голова закружилась. Я чувствую сильнейший приток где-то в низу живота. Она ударила со всей силы в висок, растекаясь по всему телу теплыми ручейками. Не знаю, как тебе, но у меня такого не было никогда. Дышать тяжело. Я жадно глотаю воздух. Сердце бешено колотится. Я была готова кричать от удовольствия, от наслаждения, которое охватило меня с головы до ног. Я вижу тебя настоящего. Я вижу тебя насквозь. Но... Что ты сделал со мной? Кто ты?

***

Виктория завороженно смотрит в потолок, разглядывая узоры, растягивающиеся по всему помещению. Двигаться совсем не хочется. Да и пока что это не нужно. Казалось, что силы покинули ее, оставив умирать. Тело обмякло, и это прекрасное ощущение наполненности дурманило. Голова кружилась, перед глазами слегка плыла картинка. Отсутствие ненависти, которая переполняла совсем недавно, которая бурлила и выплескивалась за край, пугало. Казалось, что нечем теперь защищаться, не за чем скрываться, когда рядом он. К ней медленно, но верно приходило осознание того, что только что произошло. Норвежке стало страшно. Она переменилась в лице и мгновенно прикрыла обнаженную грудь рукой.

- Тебе нужно идти, - уверенно произносит она, вытягивая из-под подушки длинную футболку и быстро натягивает на себя, - этого не должно больше повториться. Вика не верила в это. Буквально минуту назад она готова была признать, что Крам выиграл, что ей теперь больше никто не нужен кроме него. Это чувство словно нож врезалось в грудь. Йенсен поднялась на ноги и отторженно посмотрела на мужчину. Было понятно - она боится чувств, которые закрадывались на пустое место, которое оставила ненависть. Это чувство было совершенно другим, противоположным и непривычным. Девушка обняла себя, словно замерзла, и кротко взглянула на Крама. Отойдя к большому окну, обрамленному бархатными бордовыми портьерами, Йенсен испуганно произнесла: - Ты должен уйти. Сейчас же.

+1

15

- И аз те обичам, - на тяжелом выдохе говорит мужчина. Он знал норвежский, и достаточно хорошо. Но понятия не имел, разговаривает ли Виктория на болгарском. Возможно, она поймет или догадается о смысле его слов. Причем это вырвалось так неконтролируемо, в момент удовольствия. Нет, это не было сказано для того, чтобы как-то поддержать короткий диалог о чувствах во время секса. В тот момент он на самом деле ее любил. И ему никто не нужен был. Только она, ее тепло, ее тело, ее холодный нрав из-за которого, порой, хочется ударить ее, сделать ей больно. В тот момент не было никого, кроме них. Он смотрел в ее треклятые глаза и не мог ни о чем думать, кроме как о них. Йенсен сводит его с ума прямо сейчас, когда сидит на нем сверху и делает что-то неописуемое, от чего Никола просто не в силах сдерживать тяжелое дыхание из-за которого из него в перерывах между поцелуями вырывалось рычание. Да, именно рычание. Его животная натура выбралась наружу и он ее совершенно не сдерживал. Виктория была прямо сейчас богиней – самой красивой девушкой, которую ему только доводилось видеть. И глубоко внутри возникает вопрос, почему он не замечал этого раньше? Она была всем в эти секунды, минуты, или часы. Он не знал, сколько прошло времени. Может минута, может  час, а может это все- бесконечность?
Наверное, лежать вот так вот, вдвоем, когда вы полностью изнеможены – самая лучшая часть близости. Вы просто вместе и в голове сразу столько мыслей. Огромный поток, из-за которого слегка клонит в сон. Никола обнимает девушку, накручивая на палец ее локоны. Они мягкие и вкусно пахнут. Мужчина прижимается носом к ее лбу и без всякого стеснения кладет большую ладонь на ее обнаженную грудь, на которой все еще были видны красные отпечатки  от его пальцев, когда он ее так сильно сжимал. Ему нравилось трогать ее, царапать, сжимать. Это позволяло чувствовать, что она всецело принадлежит ему. Прекрасное чувство превосходства. Как же сильно Крам его любит. Все должно быть подвластно ему. И Йенсен в том числе. Сегодня она ему поддалась. Но, если честно, и он поддавался ей, разрешая контролировать ситуацию, но лишь совсем ненадолго, чтобы она не чувствовала себя ущемленной. Это был хитрый ход. Мужчина может показаться каким-то идиотом, у которого в голове только квиддич, но это совершенно не так. Он слишком умел и расчётлив и это чувство не покидает его даже в постели. Если бы норвежка знала об этом, наверняка бы начала злиться, потому что ей не нравилось, что он все держит под контролем. Наверное, это и было самой главной причиной, почему они так сильно ругались. И это отнюдь не то, что он относится к ней как к своей вещи. Просто Никола это излагал с в слишком грубой форме, которая, не сложно догадаться, задевала Вики.
Виктория резко подскакивает и Крам, слегка опешив, приподнимается на локте, - что случилось? - Серьезно спрашивает он, не понимая, почему норвежка резко решила одеться. Он хмурит брови, но не торопиться вставать из кровати. Ему здесь слишком хорошо и он хочет, чтобы Вики к нему вернулась. Это не вопрос о том, хочет она или нет. Она должна, потому что хочет он. Вся нежность, которая ненадолго проснулась в нем, в миг куда-то испарилась. Он был груб и хотел получить то, что хочет, - вернись сейчас же, - чуть ли не приказывает Никола невесте. То, что начинается дальше, напоминает полнейший бред, - Тебя Конфундусом огрели что ли? – он встает, будучи полностью голым и подходит к ней и шепчет, аккуратно взяв ее за лицо, - пойдем, - его тон уже намного более спокойный, опуская правую руку все ниже. Он хватает ее сзади и грубо притягивает к себе, чтобы она чувствовала, что он хочет еще, - Я понимаю, тебе возможно страшно, - он улыбается, потому что это его забавляет. То, как норвежка боится того, что лед тронулся. А это невозможно отрицать, Как бы сильно Йенсен не хотела откреститься от мужчины, стоит признать, что она к нему неровно дышит. Впрочем, как и он к ней. Забавно говорят, что от любви до ненависти один шаг. Никола считал, что это все полнейший бред и придумано неизвестно кем. Потому что, ну как можно в один момент захотеть человека, к которому испытываешь сильнейшие негативные эмоции? Так вот, все оказалось правдой и в один момент их отношения перевернулись с ног на голову. А теперь это снова происходит. Но если первый переворот ему был очень уж по душе, то происходящее сейчас совершенно не нравилось, - Ты хочешь, чтобы я взял тебя здесь? Чтобы прижал к этому холодному окну? – он ухмыляется, потому что ему кажется, что это все опять провокации, чтобы посильнее завести его. И это, черт побери, работало. Он хотел ее еще сильнее, чем в первый раз. Это так затуманило голову, что он даже перестал думать о том, что Виктория хитрая и умеет добиваться того, что хочет. Ну и глупо отрицать, что секс у них был потрясающий и его обязательно нужно повторять. До свадьбы они перетрахаются на каждом квадратном сантиметре этого румынского замка.

+1

16

Раненная этим непонятным чувством, Йенсен боялась каждого прикосновения Крама, каждого его слова, каждого его испепеляющего взгляда. Обнаженным он был прекрасен: статный, крепкий, с атлетическими чертами, широкими плечами и искусными татуировками, к каждой из которых хотелось прикоснуться и изучить намного лучше, чем просто издалека. И Никола снова прикоснулся к ней так, что дыхание перехватило. Девушка изо всех сил старалась сдержать разрушение ледяных стен, но они давали трещины совсем не там, где нужно было. Не в силах сопротивляться, Виктория снова поддается, склоняя голову ему на плечо. Ее губы тянулись к его телу вновь и вновь. Закрыв глаза, Вики снова целует его шею и плечи, прижимаясь всем телом. Но демоны в голове сражаются, и это отражалось на ее эмоциональном состоянии. Когда его руки снова спускались слишком низко, Вика чуть ли не взвизгивала от удовольствия, которое накатывало как волны на берегу океана.

- Пожалуйста, остановись, - неуверенно молит, непроизвольно спускаясь руками по его спине ниже. - Ты сводишь меня с ума, Никола. Впервые за очень долгое время Йенсен назвала его по имени, поэтому быстро осеклась. Резко открыв глаза, девушка вновь с силой оттолкнула мужчину. Глаза, наполненные ужасом, сверкали как бриллианты в ночи. Она проиграла для себя войну и внутренне уже проклинала за такую оплошность, за такую слабость. Назвать по имени ненавистного человека равносильно тому, чтоб сказать ему: "теперь и впредь я не чувствую к тебе ненависти". Норвежка взглянула в глаза болгарину, будучи еще закованной в его стальных объятиях. Ей и не хотелось из них высвобождаться, оставаясь на месте. Где-то в глубине души Вика чувствовала, что именно такой мужчина должен быть рядом с ней, чтобы она забыла о своей гордости и женской самостоятельности.

"Умоляю тебя", - мысленно просила девушка жениха: "Отпусти меня, я не могу и не хочу отпускать тебя, сделай это за меня". - Хватит! - злобно прокричала она, но скорее адресовала это сама себе. Через боль высвободившись из таких желанных объятий, Виктория бросилась собирать вещи Крама. Она швыряла их в него, снова начиная раздражаться и потихоньку настраивать себя на прежний лад.

- Уходи отсюда! - снова твердо произнесла девушка. - Я правда хочу, чтобы ты ушел. Пожалуйста, оставь меня. Она чуть ли не готова была разрыдаться прямо перед ним. Стискивая зубы от жесткой досады, Йенсен и правда напоминала озлобленную фурию. Сжимая кулаки со всей силы так, что ногти впивались в кожу ладоней, Виктория словно уговаривала себя отречься от тех чувств, что так внезапно вспыхнули в ее сердце. - Я готова молчать, как ты хочешь. Я готова быть для тебя той, которую ты хочешь. Но прошу... сейчас оставь меня. Она резко опустила руки и измученно вздохнула, а сердце продолжало бешено скакать в груди. Еще чуть-чуть и она бы взяла все свои слова назад, лишь бы он остался здесь с ней. Никого ранее не умоляя, норвежка совсем запуталась в себе.

- Я буду примерной женой. Я рожу тебе сына. Но пообещай мне лишь одну вещь, - уже успокоившись, тихо проговорила Тори: - Ты не тронешь Марко. Он здесь совершенно не при чем. Я твоя. Правда, только твоя. Время не вернуть, время не перемотать. Но ей снова хотелось ощутить вкус его горячих губ, снова хочется стать единым целым. Одного раза ей было мало, ничтожно мало. "Просто заткни меня. Вот я, стою перед тобой. Возьми меня. Скажи мне, чтобы я замолчала". Но губы Виктории не шевелились, а взгляд казался потерянным. - Jeg er din...

+1

17

Он задирает голову и прикрывает глаза от удовольствия. Ее поцелуи горячие, хотя еще недавно он был уверен, что у нее ледяное не только сердце, но и все остальные части тела. На удивление, Виктория оказалась безумно горячей. Настолько, что от ее прикосновений горела кожа, - Тебе было хорошо? – спрашивает он. Это так, чтобы не было тишины. Он был уверен, что Йенсен понравилось.  Иначе и быть не могло. Сам Крам был безумно доволен, потому что давно не ощущал такого огня во время секса. Обычно это просто секс, когда ты снимаешь напряжение и уходишь, закончив. А тут, как бы сильно не хотелось признавать, они не трахались, как считал Никола. Они занимались любовью. И кто бы мог подумать, что это получится между двумя людьми, которые еще пять минут назад готовы были убить друг друга. На удивление, это чувство нравилось магу. И такая отдача. Он чувствует себя намного лучше, чем после самое жесткой тренировки. И устал намного сильнее. Но Никола хочет ее еще раз. А может и два. Или три. Ощущения внутри были такие, что прямо сейчас он сможет укротить дракона. Самого могущественного, который одним лишь выдохом способен уничтожить целый город или деревню, не оставил после себя абсолютно ничего. Но он бы справился. Просто чувствовал это и все. Впервые за долгое время он чувствует себя, что удивительно, свободным. Учитывая, что его никогда ни в чем не ограничивали – это безумно странно.
- Что? Почему? – он недоумевает, когда норвежка его отталкивает, - Иди ко мне, - Никогда предпринимает еще одну попытку притянуть ее к себе, но она сопротивляется. Мужчина удивленно поднимает брови и не знает, как ему реагировать. Эмоции, которые помогали чувствовать себя целостным, куда-то исчезли, - Тебя кто-то укусил? – хмурится он, но не пытается ничего сделать. Пока он еще не злится, но вот-вот и готов сорваться. Это он бросает девушек спать одних в постели. Болгарин – не тот, кого можно взять и выгнать, словно он какая-то дворняга. Но пока он все оставлял это при себе, пытаясь добиться истины. Он предполагал, что Виктория испугалась того, что между ними возникла. Ведь у них в голове словно было заложено ненавидеть друг друга. Только вот Никола было плевать, что было пять минут назад. Важно, что есть сейчас. А сейчас есть желание не отпускать ее. Но он держится, все еще пытается понять, что произошло, - Мерлин тебя побери, женщина, - он говорит это зло, раздраженно. Все должно было закончиться не так, - Ты, кажется, сама не понимаешь, чего хочешь, - он скрещивает руки на груди. Тяжело говорить серьезно, когда на тебе нет ничего из одежды, но одеваться он пока не намерен. Все еще не закончилось. А закончится только тогда, когда скажет он. Потому что он мужчина и его слово – закон.
- Ты сумасшедшая, - Никола ловит свои вещи и зло шипит на девушку, - Признайся, что тебе было слишком хорошо. Я же знаю, когда притворяются. И ты не притворялась, - Говорит немного спокойнее, - Тебе было слишком хорошо. Я же слышал твои стоны и видел твое блаженное лицо, когда мы закончили, - он натягивает на себя штаны, - Готов поспорить, что это был лучший секс в твоей жизни. Марко умеет, как я? – он не знает, почему вспомнил про какого-то Марко, которого ему хотелось убить. Очень вовремя, - Спорим, он неумело трогает тебя кривыми пальчиками, а ты делаешь вид, будто бы тебе это нравится? – Да, он был в ярости. Даже продемонстрировал сказанное рукой, закидывая остальную одежду на плечо, - О да, Марко, вот так вот, - передразнивает он Викторию. Болгарин был горячего нрава и заводился с полоборота. Йенсен это знала, но все равно не переставала творить какую-то чушь. А он не собирался ей поддаваться. Мужчина глава их будущей семьи и она обязана его слушаться, - Хватит мямлить. Куда делась та львица, которой ты была в постели? – ему не нравилось, что сейчас происходило, и он немного перегибал черту. А может и не немного. Ему было плевать. Это же несправедливо! Сначала он что-то получил, а сейчас это отобрали.
- Я не трону твоего трахальщика, - зло кидает он, выходя из ее комнаты, - В постели ты мне больше нравилась, - снова напоминает он, закатывая глаза, пока Йенсен не видит. Перед лестницей он останавливается и оборачивается, - Конечно моя, я это и без тебя знаю, - Никола отворачивается, и, немного спустившись, резко нагибается к своей палочке. Он без лишних слов взмахивает ей, и одежда обволакивает его тело, пряча сначала татуировки, а потом и все остальное, - Помни, что я тебе сказал до того, как отымел тебя – веди себя, как подобает, если не хочешь проблем, - Он даже не повернулся.  Он может аппарировать в другой момент, но ждет, что она как-то отреагирует. Не может все так закончится. Нет. Даже закрадывается мысль развернуться и снова схватить ее так сильно, как только возможно. И разорвать на ней одежду на мелкие клочки, снова видя ее обнаженное тело. Но он ждет знака. Не будет так делать, чтобы не показывать, как он быстро стал зависим от нее.

+1

18

Он пулей промчался мимо нее, но она так и осталась непоколебимой, старательно возвращая образ хладнокровной суки. Молча слушая, что говорил Крам, Йенсен держалась как могла. Каждое его слово, будто пропитанное ядом, больно жалило при каждом ударе. Девушка закрыла глаза, стараясь глубоко дышать. Теперь спокойствие ей давалось тяжело, теперь ее преодолевало желание ударить его по лицу за всю ту грязь, что лилась с его губ.

Медленно проследовав за Никола, Вики точно глухонемая провожала его холодным взглядом. Зачем он медлил? Он ведь мог сию секунду покинуть злосчастные покои будущей невесты, но отчего-то был еще здесь. Норвежка сопротивлялась своим желаниям: руки предательски вздрагивали, чтобы взмыть вверх и остановить мужчину. Пухлые губы слегка дрожали, сдерживая ненужные слова на замке.

***

Я бегу к тебе, позабыв про свою гордость. Я зарыла свою ненависть к тебе на фамильном кладбище, руками закидывая землю в надежде, что никогда сюда не вернусь. Я крепко обнимаю тебя. Не уходи, останься.

Я растеряна. Подобного я ни к кому не ощущала. Ты прав, Марко был никем. Он ничто. А ты для меня теперь все, чего можно было желать. Я останавливаю тебя. Ты снова груб. Продолжай, я этого хочу. Твои руки на моем теле. Я прижимаюсь ближе, снова целую оголенную шею. Я не хочу отпускать тебя.

Я закрываю глаза. Ты рядом. Что я делаю? За какие-то пару часов я пробудила в себе те чувства, которые обещалась не испытывать ни к кому. Я стала слабая, уязвимая, но рядом с тобой это прекрасно.

Я открываю глаза... я все еще стою поодаль, а ты готов уйти. Твои руки не касались моего тела, они далеко. Иди. Просто уходи.

***

- Никола, я..., - шепчет она себе, снова обнимая саму себя. Теперь Вика совершенно не знала, что сказать. Ее сердце не хотело, чтоб все обернулось новой волной ненависти - она слишком устала от этого. Но нельзя было так быстро сдаваться этим чувствам. Вдруг они обманчивы? Виктория заверила себе, что любви не существует, она живет только на старых страницах сказочных романов. То, что чувствовала сейчас, не могло быть любовью. Крам был прав - наверняка ей просто не хватало плотской любви, грубой любви, которой не было с Марко.

Собрав остатки своей гордости в кулак, девушка обозленно взглянула на застывшего болгарина. - Чего ждешь? Что я снова как любая болгарка брошусь на тебя? Голова начала кружиться. Виктория схватилась за резные деревянные перила, продолжая изображать ту, которой уже не являлась. - Я позволила тебе взять меня. Отымел ты лишь самого себя. Не возвращайся сюда - здесь тебе не рады!

Когда он наконец-то ушел, Виктория рухнула на пол. Схватившись за мягкую дорожку на лестничном пролете, она начала рыдать, издавая болезненные и очень громки звуки, словно ее разрезают на части. Слезы стремительно скатывались по щекам. Ей было невыносимо больно отвергать того, кого сердце теперь так рьяно желало. Схватившись за волосы, Йенсен продолжала плакать. Она не могла подняться на ноги. "Ты мне нужен. Вернись...".

+1

19

Виктория его выгоняет. Уже отчетливо, без каких-либо намеков на то, чтобы он остался. Никола лишь скалится и аппарирует. Не слишком далеко – у него в Румынии есть свое имение. Он чудом сдержался и ничего не сказал, а уж тем более ничего не сделал, - Норвежская сука! – орет он на весь особняк, который, не считая эльфов, был полностью пустым. Сразу же рядом с ним раздался хлопок, - Хозяин, - говорит эльф, - налей мне ванную и достать что-нибудь выпить, неважно что, - приказывает он, и эльф тотчас исчезает. Крам скидывает с себя верхнюю одежду и хочет ее сжечь, чтобы не думать о том, как Виктория буквально недавно все это вспоминала. Мужчина прикрывает глаза и мотает головой из стороны в сторону, чтобы выбросить эти чертовы мысли из головы. Потому что он не хотел думать о ней. Это было сложно, потому что руки до сих пор пахли ей, а пальцы словно касались ее мягкой кожи. Но нет. Это всего лишь дверь. Все напоминало о ней, даже вещи, которые бы, казалось, никак с ней не связаны. Это сводило с ума. Он не хотел этого всего ощущать. Ему нравилось ее ненавидеть и при каждой встрече доказывать, что ее мнение не имеет абсолютно никакого значения. А что же сейчас изменилось? Да, в общем-то, все. Уже ничего не будет как прежде.
- Хозяин, все готово, - он даже не смотрит на эльфа и лишь, услышав звук, сообщающий о его уходе, он направляется в ванную, откуда уже валит пар. Больше это все напоминало баню, где пар шел буквально из всех щелей. Там на самом деле было очень жарко. Неподготовленный человек вполне может потерять сознание. В углу стоит большая ванная, где запросто можно разместить вдвоем. Но он один и сейчас это к лучшему. Он откладывает палочку на полку и скидывает с себя все вещи, бросая их в угол. И их хочется сжечь. Вода горячая. Все так, как он любит. Мужчина медленно опускается внутрь, держась руками за края и садится, закинув голову к полотку. Он закрывает глаза и стучит пальцами по ванной. Ему не нравится эта тишина. Хочется слышать крики Виктории. И не важно, что она орет. Что любит его или же ненавидит. Только пусть кричит так громко, как только сможет. Ему это необходимо, - Ох, - вздыхает Никола от удовольствия. Ему хорошо. Не так, как с Йенсен, но он довольствуется тем, что есть. Бесит. Бесит она со своим поведение, бесит чертов Марко, которого он видел пару раз, но уже хочет убить. Этот чертов придурок на приемах всегда его раздражал. А оказалось, что он трахает его невесту. Сейчас от убийства его сдерживало лишь обещание норвежке. Если она думает, что его слова ничего не стоят, то она крупно ошибается. Сдержать слово для болгарина – вопрос чести.
Никола медленно сползает под воду. Его спина касается дна и через несколько секунд он открывает глаза. Забавно смотреть на все через призму мелких волн над его телом. Он провел под водой где-то с минуту, пытаясь избавиться от лишних мыслей про убийство. Никола всплывает и проводит рукой от лба к затылку, чтобы не капало в глаза. Не получилось. Он все равно ищет какую-то лазейку, чтобы убить Марко. Никто не смеет касаться Виктории, кроме него. Она принадлежит ему, как и он ей, что ему безумно не нравилось. Он был слишком свободолюбивым, а сейчас сам связал себя веревкой и готов упасть в пропасть ее чертовых глаз, - Проклятие! – он в миг меняется в лице – оно становится озлобленным. Его кулаки сжимаются, и он несколько раз со всей силы бьет по воде, забрызгивая абсолютно все, что находится поблизости, - Аааааа, - громко кричит он, чтобы выпустить пар. Он был раздражен еще до визита к невесте, а сейчас в нем и вовсе бурлила ярость. Как все могло в один момент стать хуже, чем было до? – Ненавижу, - кричит он. Благо, он мог так делать и не волноваться, что кто-то прибежит к нему расспрашивать, в чем же дело. Он бы даже не смог ответить. Сказать, что у него был секс с невестой? Будто бы это что-то ненормальное (разве что в некоторых семьях, которые считают, что это совершенно неуместно до свадьбы). Проблема крылась намного глубже в голове Крама. И болгарин понятия не имел, как со всем этим разобраться. Он снова закидывает голову и прикрывает глаза. Жар спасает. Хотя бы немного.

+1


Вы здесь » Daily Prophet: Fear of the Dark » GRINGOTTS WIZARD BANK » [15.12.1979] are you mine?