30.12.2018 Важная информация по поводу квестов. Обсуждение сюжета
19.12.2018 Нам 10 месяцев, друзья! Со всеми нововведениями можно ознакомиться в свежем выпуске "Магического Вестника"
19.11.2018 Очередной день рождения форума! О всех нововведениях можно почитать здесь!
Уже видели, что у нас для регистрации открыт Ильверморни? А в связи с этим упрощенный прием всех студентов и выпускников американской школы до 04.12!
А тут можно найти новую акцию!
05.11.2018 Упрощенный прием для всех игроков в квиддич до 19.11!
19.10.2018 Нам 8 месяцев, друзья! Читаем последние новости! И объявляем об упрошенном приеме студентов Дурмстранга до 04.11
04.10.2018 Упрощенный прием работников Министерства Магии и Объединенного Совета Европы до 19.10
01.10.2018А мы Вам принесли новое развлечение. Встречайте - Enchanted Сoins: Weekly Challenge!
19.09.2018 С новостями можно ознакомиться здесь. Также всем игрокам необходимо пройти в эту тему. Ну и как же без упрощенного приема? До 04.10 мы принимаем работников Лютного и Косого переулка по специальному шаблону!
10.09.2018 Упрощенный прием для студентов и выпускников Дурмстранга до 19.09
28.08.2018 Поздравляем нашу Алису!
27.08.2018 Приглашаем ознакомиться с горячими новостями.
19.08.2018 Нам полгода! Ура, принимаем поздравления! Так же объявляем упрощенный прием для целителей Мунго до 04.09, и приглашаем ознакомиться с обновлениями в матчасти касательно Дурмстранга.
01 january — 29 february 1980
FrankAoifeBellatrix
Сириус ворвался в дополнительный класс зельеварения, словно смерч, сносящий все на своем пути. Распахнутая дверь только-только с оглушительным стуком ударилась о каменную стену, а мальчишка уже успел заключить в объятия единственного человека, здесь находившегося. Это была Гвендолин Бисли – студентка хаффлпаффа, однокурсница Блэка, взявшаяся за подтягивание непутевого, шумного гриффиндорца в зельях... Читать далее

Daily Prophet: Fear of the Dark

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Daily Prophet: Fear of the Dark » DAILY PROPHET » [19.12.1979] if i had a heart


[19.12.1979] if i had a heart

Сообщений 1 страница 20 из 33

1

«where is the edge?»

http://funkyimg.com/i/2LYH1.jpg
Nikola Krum - Wolfgang Freyr - Dymitr Milke - Marco

Дата: 19.12.1979, под вечер
Локация: The Wolfe's Den, Лютный

У Вольфганга Фрейра есть принципы, но принципами можно поступиться, если просит кузен.

+4

2

Кто бы там что ни говорил, но Крам был человеком слова. Если он что-то сказал, то обязательно сделает. И кто его дернул пообещать Йенсен не трогать ее треклятого Марко, о котором еще пару дней назад перешептывалась вся его команда по квиддичу? Сейчас же все молчали, потому что им хватало взгляда Никола для того, чтобы перестать трепаться языком. Ну и после недавнего визита к ней в Румынию, все слегка поменялось. И этот Марко стал не просто тем, кто трахает его невесту – он стал тем, кого нужно убрать с дороги. Руки Крама были связаны, но это не значило, что он ничего не может сделать. Было у него несколько лазеек. Он точно не знал, получится ли, но стоило, как минимум попробовать. Никола, хоть и мог показаться тупым болваном, был достаточно хитрым и расчетливым. И если его руки связаны, то это не значит, что он не мог действовать через кого-то другого. Зная правильных людей, не составит труда найти нужного волшебника, который за увесистый мешок галлеонов сделает всю работу за него. И так болгарин не запачкает руки кровью и не нарушит обещание, данное своей невесте. И ведь она ничего ему не сможет сказать. Он не при чем. А в момент убийства он обязательно засядет в каком-то людном месте, где его обязательно увидят и запомнят. Он же чертов охотник Болгарской сборной.
Крам знал лишь одного мага, который поможет ему с решением проблемы – любимейший кузен Волфи, обитающий в Лондоне. Кажется, настало время к нему наведаться, а то мужчина давно не видел дальнего родственника. Никола аппарирует из Варны прямиком в Лондон. В паб «Дырявый котел», который был своеобразным мостом между магическим и маггловским миром Лондона. Немногочисленные посетители и работники на него многозначительно смотрят. И сложно сказать, то ли они видят в нем чужака, то ли знаменитость. Впрочем, то не важно. Волшебник быстро проходит к стене и проверяет, не забыл ли он, как попасть в магическое сердце Лондона. Достает из пальто палочку и стучит по кирпичам, отходя назад, когда перед ним открылся вход. Он не сдерживает улыбку, потому что еще помнит все. Когда проход полностью открывается, он проходит вперед на светлую улицу, где от снега была вычищена широкая дорожка. Мужчина прячет палочку внутрь и идет вперед. Ему нужно намного дальше – в Лютный Переулок. Ему нужна в ту дверь, над которой висит вывеска с волком. Вольфганг в этом плане был не оригинален, зато сохранил самобытность, что, определенно вызывало уважение. Никола вообще любил кузена, хоть они были достаточно дальними в родстве. Это не мешало относится к Фенриссону, как к родному брату, коих у него уже было два экземпляра. Не смотря на много общих черт, как в характере, так и во внешности, они все были разными.
Никола громко заходит внутрь и там, к счастью, никого нет. Совсем. Даже Фрейра. И на кой черт он сменил фамилию? Непонятно, - Эй, носатый, ты здесь? - Громко кричит он на все заведение и, не услышав ответа, берет с полки какую-то бутылку, открывая ее и выпивая прямо из горла. Что-то слишком специфическое. Наверняка только британцы такое пьют. Сморщив лицо, маг снова закупоривает бутыль и ставит на место, делая вид, что ничего и не произошло. Крам осматривает все вокруг и ему кажется, что с последнего визита сюда что-то определенно поменялось, вот только он не мог понять, что это было. Маг не любит ждать. Даже закатил глаза, словно это могло чем-то помочь, - Старый ты волк, выходи, - уже громче говорит Никола. Вряд ли бы он оставил все открытым, значит наверняка сидит где-то в дальней комнате и ничего не слышит, - Я тебе сейчас палочкой уши прочищу, Фенриссон, - обычно угрозы были весьма действенными, даже если и произносились в шутку. Ожидание очень утомляло, и мужчина взял еще одну бутыль, предварительно понюхав содержимое. В этот раз было хотя бы не противно, и Крам отхлебнул из нее. Да, а вот это можно было пить. А учитывая, что сегодня у него не было тренировок – нужно. Сегодняшний день он готов полностью посвятить разборкам с ухажером своей невесты. И он рассчитывал, что кузен ему поможет с решением этой проблемы. Ну не мог он пройти против себя. Тогда бы это значило, что его слово абсолютно ничего не значит, и он перестанет уважать сам себя. Окружающие тем более начнут видеть в нем ничтожество. Он пообещал, что на его руках не будет крови. А Вольфганг был тем, кому по силам найти того, кто возьмет на себя такой грех.

+1

3

Если ты - хозяин паба, есть плюс. Всегда можно выбрать. Пить в одиночестве, или с компанией. Сегодня Вольфганг пьет один. Выпроводил всех, повесил на дверь табличку «закрыто» и удалился в одну из задних комнат. Не наверх, где спальня. В комнату, где работал. Пиджак висит на спинке резного стула из страны с плохопроизносимым названием. Пламя нескольких свечей, парящих под потолком, отбрасывает длинные тени на стены из камня. Комната укутана туманом. Но это не туман. Это - дым. От чего, спросите? Узнаете потом. На полу по-турецки сидит он, Волфганг Фрейр. Опальный сын. Когда-то газеты звали его отцеубийцей. Теперь про него не помнят. Потому что сменил фамилию и сбежал. Ушел. Куда-то в тень, чтобы быть сокрытым от глаз. Он сидит по-турецки, закрыв глаза, сидит на подушке с золотой вышивкой. А если присмотреться, можно увидеть, как дым вокруг него переливается разными оттенками. Сердце стучит ровно и медленно. Вокруг только мгла и тишина. Нет ничего дальше этой комнаты. Остальной мир не существует. Вольфганг не замечает, как кто-то входит внутрь паба. Потому что не ждет гостей. Посетители давно выпровожены, все ушли. Никто не должен заходить. Даже отбросы Лютного знают, что переходить дорогу Вольфгангу не стоит. И вот голос за дверью. Разбивает тишину в осколки. - Нет. Никого нет. - Бормочет маг, выбирает не обращать внимания. Голос кажется знакомым, но Вольф не хочет узнавать. Вольф хочет тишину. Перед ним, прямо на полу, стоит золотая пепельница. В ней - окурок. Пепельница не простая. Выполнена в виде раскрытой пасти. Кого? Человека, но с клыками вместо зубов. Сувенир из одной из стран. Пришедший недавно по почте подарок старого знакомого. И снова голос. Глаза резко открываются. Сначала сложно сосредоточиться. Взгляд фокусируется на стенке. Вольф вздыхает и разглаживает появившиеся на брюках складки. Поправляет галстук, затягивает. До этого расслабил, чтобы узел не мешал. - Сейчас. - В голосе нет раздражения. Только безразличие. Полное и всеобъемлющее. Неспешно встает на ноги - они затекли от долгого пребывания в одном положении. Встает, потягивается и делает пару шагов в сторону. Берет в руку трость, прислоненную к рабочему столу. В данный момент он еще свободен. Тугой узел, что всегда где-то внутри, исчез. Ненадолго, но все же. Это лучше, чем ничего. Вольфганг прикрывает глаза и давит на них большим и средним пальцем правой руки. До тех пор, пока не начнет видеть цветастые пятна. Устал. Просто устал. Но дела не ждут. И делам не хватает такта, чтобы заметить на входе неприметную табличку «закрыто». Вольфганг делает глубокий вдох, и часть переливающегося дыма проникает внутрь. Остается там, где ему положено быть. Мистер Фрейр выходит из комнаты, оставив пиджак висеть на стуле. И что же видит? Своего знаменитого кузена.

- Ник, не ожидал тебя увидеть. - Заявляет, прикрывая за собой дверь. - И я уже давно не Фенриссон. - Дым тянет щупальца, просачивается под дверью и следует за Вольфгангом. - Я бы улыбнулся, но пока не могу. Знакомый прислал из Явы курительную смесь. Волшебная штука. Выпускает из тебя все эмоции и заставляет трезво смотреть на вещи. Я проводил тест-драйв. У меня был хороший повод закрыться пораньше. Люди совсем перестали понимать шуток. Я в прошлом году без задних мыслей помог старой знакомой и шутки ради попросил в оплату первенца. Сегодня она его притащила. - Даже в таком состоянии хочется усмехнуться. Только он не может. Зато в таком состоянии понимает, почему она так поступила. - Впрочем, эта проблема решена. Хотя не обошлось без конфузов. - Нет гнева, разочарований. Нет сомнений и прочего. Дым его собственных эмоций потихоньку воссоединяется с хозяином. - Смотрю, ты попробовал водку с Калимантана. Ее делают маги в очень отдаленной деревне в джунглях. -  Замечает, что бутылка стоит этикеткой к стенке. Подходит и подхватывает ее с полки. - Редкостная пакость, но самое то, если требуется забыться и быстро. -  Ставит обратно. Решает не говорить, что совсем недавно в бутылке плавал черный скорпион. Живой. В общем, это - одна из безопасных бутылок, доставленных из отдаленных мест. - Но лучше сначала спрашивай, что берешь в руки. - Косится мимо кузена, на стоящую на неприметном месте бутыль из черной глины. Давно пора убрать, руки не доходят. Внутри - жидкость интересная, но на любителя. Строго запрещается всем, у кого есть необходимость быть в своем уме в ближайшие часов двадцать. Вольф ведет пальцем по стеллажу и выбирает бутылку редкого виски. Наливает в два стакана и передает один Краму. - Просто так ты не пришел бы, поэтому делаю вывод, что есть дело. Дела я веду под выпивку. - Может, много пьет. Начал выпивать еще пару часов назад. Но раз такое дело, можно и продолжить. Чтобы притупить эффект того, что выкурил. - Садись и рассказывай, зачем же кто-то вроде меня понадобился такому как ты. - Садится на стул, закидывает руку на спинку, в ней зажат стакан. Второй рукой барабанит по поверхности стола. Пристально смотрит на кузена. Почти с интересом. Было бы заметнее, если бы Вольф был самим собой.

+2

4

Крам довольно улыбается, когда откуда-то появляется лицо Волфганга, - Старик, - он хлопает его по плечу, - я знал, что тут не может быть пусто, - Настроение у Никола сразу поднимается. Видеть эту кудрявую башку  - одно удовольствие. Хоть они и дальние родственники, это никогда не мешало им отлично выпивать в компании друг друга и говорить о ерунде, которая всплывала в голове в момент диалога, - И почему здесь никого нет? Чертовы бриташки, ничего не понимают в выпивке в начале дня, - Мужчина морщится и чешет нос. Когда он видит Волфи, все равно меняется и окрашивается в яркие краски. Этот пес – один из самых надежный магов, которых только знает болгарин. И если понадобится, то он вообще без раздумий отдаст за него жизнь. Потому что они семья и так всегда будет. Недалекая? Какая разница. В них течет кровь великих Крамов. Уже это их объединяет. А все остальное вообще не имеет значения. Никола ценил своих родственников. Вообще всех без исключения. И отнюдь не только из-за того, что они могут быть полезными. Просто это одна их ценностей, которые Краму прививали с самого детства и, на самом деле, хочется поблагодарить за это. Ведь он мог быть абсолютно другим, нежели охотник сборной Болгарии. А это уже многого стоит, без сомнения.
- А ты не перестаешь меня удивлять, - мужчина широко улыбается и присаживается за барную стойку, разглядывая лицо кузена. Он совершенно не поменялся. Каким Никола его помнил – таким он и остался, - Было бы не слишком удивительно увидеть у тебя тут маленького ребенка, который играется с бутылками, - а вряд ли было иначе, если бы вдруг Ферниссон оставил себе первенца. Крам с трудом сдерживал смех, потому что ему это на самом деле казалось безумно забавным, - А ты что, так и занимаешься тем, что помогаешь связаться с нужными магами? – так невзначай спрашивает мужчина, стараясь не торопиться перейти к сути своего вопроса. Как-то это было бы не слишком вежливо. А Никола, на всю свою грубость, достаточно вежлив с теми, с кем это необходимо или, как в данном случае с теми, кто ему важен по тем или иным причинам. Вольфганг был ценным собесебником по миллиону причин и Крам старался как можно более аккуратно и деликатно подойти к своей проблеме. Хотя он прекрасно понимал, что как только Фенриссон учует дело, то разговор сразу пойдет у другое русло, - Кстати, вчера был у Софии, и она сказала тебя зацеловать в обе щеки, что, я, пожалуй, делать не буду, - мужчина улыбается. Как только мать услышала, что на пару дней Никола собирается в Лондон, она первым же делом сказала обнять прелестного Волфи. Иногда казалось, что матушке мало своих трех сыновей, и она пытается любить еще кого-то. Но это совсем не удивительно. После смерти их отца, Зланата, все в ее жизни пошло неперекосяк.
- Скоро будем у вас здесь  на чемпионате, - переводит тему Крам, - не знаю, как они осмелились его проводить, но мне без разницы, где летать, - мужчина берет виски у брата и салютует бокалом, - Ага, я уже понял, что у тебя хватает всякой дряни, - мужчина кивает и выпивает ровно половину от того, что налил ему кузен, - Но это отличное пойло, - он слегка морщится, но почти сразу крепость уходит и он чувствует тепло в организме, - я даже спрошу у тебя, что за оно, если не забуду, - он улыбается и после хорошего алкоголя настроение сразу улучается, словно он не пришел с какой-то важной просьбой. У них хватает времени, и он обязательно все расскажет. Но пока хочется побыть кузенами, которые не виделись как минимум пару месяцев, - Так вот, если матч не отменят, то я буду здесь. Тем более ты должен помнить, что дом я купил именно с твоей подачи, - именно мужчина напротив помог ему с этим всем. Прекрасный дом, кстати, неподалеку отсюда. Иногда даже нет смысла аппарировать, потому что идти всего лишь несколько минут, что для Никола было не сколько удоством, сколько показателем состоятельности. Да, иногда он грешил тем,  что любил показать все, что у него имеется. Но разве в этом есть что-то плохое?
- А ты чертовски проницателен, Волфи, - Никола совершенно не скрывал цель своего визита, но и не сообщал о ней. Вот только это было немножко глупо, - Как тебя нынче кличут? - спрашивает он, в прошлый раз совершенно не обратив внимания на легкое возмущение кузена, - Мерлин, мне даже неудобно так сразу переходить к делу, - Никола допивает содержимое стакана и пальцем пододвигает его к Вольфгангу, как бы говоря «Налей еще», - В общем, брат, - он старается говорить как можно более расслабленно и располагать к себе, но это все выглядело совершенно глупо и неестественно. Крам закашлялся, - В общем, Фенриссон, - говорит он официально, по фамилии, - Мне нужно убить. Но я обещал, что не трону пальцем этого пустозвона и поэтому мне нужна твоя помощь, - Даже в Болгарии у Никола не было никого, кто бы смог со всем этим помочь. Не факт, что Вольфганг согласится. Но выбора просто не было, - Ты наверняка слышал, что у меня есть невеста, - начинает он подводить кузена к смыслу всей этой просьбы, - Нам совершенно плевать друг на друга, - и снова он обманывает сам себя, - Но слухи о том, что она спит с этим Марко разносятся слишком быстро, - мужчина крепко сжимает кулак и стискивает зубы, - Мне этот позор осточертел и я хочу со всем этим покончить, - последние слова Никола просто цедит сквозь зубы. Да плевать ему на это позор. Он просто не может свыкнуться с мыслью, что кто-то, помимо него, трогает его будущую жену.

+1

5

Вольф ощущает, как начинает отпускать. Исчезнувшие на время эмоции торопятся вернуться. В голове начинается полная неразбериха и хаос. Ненадолго прикрывает глаза, чтобы взять все под контроль. На лице вырисовывается вымученная улыбка. - Здесь никого нет, потому что я всех выпроводил. Обычно тут гораздо веселее. - Оглядывает свое заведение. Действительно, непривычно видеть его таким пустым. За время существования, место приобрело репутацию. Где всегда весело, где виски льется рекой. Несколько прошедших тут вечеринок уже стали легендой. Во время одной все вернулись домой только через три дня. И что проходило, мало кто упоминает в своих рассказах. Многие укажут, как низко он пал. Был аврором, а стал чем-то совсем другим. Вольф так не считает. Просто стал свободным. Позволил желаниям брать вверх. Когда не висит клеймо наследника, можешь делать что угодно. Единственные родственники, которые до сих пор не нацепили на него печать позора и не сожгли мосты - Крамы. Болгария далеко от Норвегии. Может, в этом причина? Не знает. - И не начинай. - Морщится. - Ничто так не ставит крест на свободе и шумных развлечениях, как миниатюрные люди. А я, братец, не готов проститься с собственной жизнью. - Усмешка получается слабоватой. Эмоции еще не до конца вернулись. Но уже отпускает. Вольф думает, что надо будет повторить. Как нибудь потом. Представляет себе, что было бы, если бы оставил чужого отпрыска. Даже думать о таком не хочется. Вольфганг живет в нескончаемой свободе, пропитанной алкоголем и многими смертными грехами. Его все устраивает. Уже не так часто думает о прошлой жизни. Хотя и она оставила отпечаток. Своеобразный, но все же. - Это часть из того, что я делаю. Предпочитаю считать, что помогаю некоторым людям осуществить их желания и не осуждаю даже самые извращенные из них. Ты бы не поверил, с какими просьбами ко мне иногда приходят. А еще говорят, что бриты чопорные. Ха! Может, не сравнятся с итальяшками или французами, но все же. Хотя, я не смог бы жить в Италии или Франции. Отвратительные места. Хотел остаться где нибудь в Америке, но потянуло в Европу, и я не смог себе отказать. - Вольф редко себе в чем-то отказывает. Кто бы знал, что он на самом деле именно такой. Может и было иногда заметно. Когда еще в школе с готовностью отвергал правила и запреты, не обращал внимания на угрозы декана. - Передавай ей от меня привет. Может быть, я когда нибудь заскочу в гости. - Пару раз думал, что надо бы наведаться. И всегда находил повод этого не делать. Вообще старается держаться подальше от всего, что связывает с прошлым. Оно должно оставаться там, где ему положено. Зачем тащить груз прошлого за собой в новую жизнь? - Как она, кстати? - Интересуется. Потому что действительно хочет знать. Отпивает из стакана и ставит его на столешницу. Отменное пойло. Вольфганг другого не признает. Лучше от жажды помереть, чем пить дешевую гадость. - Они поставят авроров на охрану. Хотят подстегнуть моральный дух жителей. Показать, что не боятся и им бояться не стоит. - Усмехается. - Но я подозреваю, что истинная причина в политике. Сейчас Министерство не пользуется любовью народа. Поэтому пытается ее купить зрелищем. И дать им иллюзию того, что о них заботятся. Но на самом деле местная власть очень зависит от знати. - Сопровождает последнее слово жестом кавычек. - Впрочем, много где так. Старые богатые и чистокровные, или не совсем чистокровные, имеют огромный вес. А в Англии это особенно заметно. - Он держится подальше от политических игр. Они его не касаются. Ему плевать, если перед ним чистокровный выскочка из священных двадцати восьми, или полукровка. Иногда жизнь заставляет относиться к таким вещам проще. Иногда этот процесс не самый приятный, но все же. - О, меня все по разному кличут. - Наливает в его стакан еще порцию виски. - Но никто, кроме тебя, брат, не продолжает упорно называть меня Фенриссоном. Я давно уже не являюсь частью той семьи и не имею права, и, если често, желания, использовать прежнюю фамилию. - Еще раз напоминает, что сменил имя. Злиться на кузена не может, но отзываться на старую фамилию все равно не станет. - И ты решил, что я вдруг палачом стал? - Начинает громко смеяться. В жизни ничего забавнее не слышал. - Я знаю, что про меня ходят слухи. Но если моя аврорская муштра привила мне не совсем нормальную любовь к наказанию, это не значит, что я хожу и убиваю направо и налево. - Никогда не отрицал, что некоторые заслуживают наказания. И иногда соглашался помочь про боно. Просто потому что захотел. Но Вольфганг никогда не убьет сам. Если не будет весомого повода. И вообще, считает все вольны грешить, как им вздумается. - Слышал я эти слухи. И что с того то? Пусть девочка развлечется, пока еще может. А ты иди трахни фанатку. Или десять. Все счастливы. - Разводит руками. Вольфганг считает измену чем-то нормальным. Презирает моногамию и думает, что владеть кем-то невозможно. Мало того, это еще и пошло. - Меня прельщает идея преступления на почве страсти, как и многих других, но ты сам сказал, что тебе на невесту плевать. В чем этот Марко виноват то? Он взял то, что предложили. Если бы ночь с несвободной женщиной была наказуема смертью, большая часть населения бы вымерла. - Вольф сдерживает усмешку. Снова становится собой. Доливает больше виски и себе, и брату.

+2

6

- Вольфи, сколько бы ты раз не менял имя, ты все равно будешь тем, кто ты есть, - мужчина хлопает норвежца по плечу, - Так что просто свыкнись, что для меня ничего не поменялось, - Крам видит, что брата это немного раздражает, но не может ничего с собой поделать, - Мы как были семьей, так и остались, - Не важно, что они не близкие родственники. Значение имеет лишь отношение между ними. А кузены, хоть и редко встречались, но всегда было о чем поговорить. Да и за бутылкой отлично разговаривать о всоей чуши, которая накопилась у них за многие месяцы. Вот и сейчас Никола было, что рассказать. Вот только больше всего мужчина любил рассказывать про свои успехи в квиддиче. Это – любимая из тем. Обсуждать тактики, планы команды (которые можно было раскрывать), игроков других сборных. О, маг мог делать это часами. Благо, Вольфганг не из тех, кто будет молчать, и всегда затыкал кузена, когда мужчину заносило. Этим норвежец ему и нравился. Всегда говорил правду, как, впрочем, Крам. Слишком прямолинейные и именно поэтому нашли общий язык. Да еще с детства сошлись, как только впервые увиделись. Разве что уже после Дурмстранга пошли разными дорожками: один в Совет Европы, другой в спорт. Но это не помешало им поддерживать связь и по сей день, хотя прошло столько лет.
- Да ты не понимаешь, - морщится мужчина, - Если бы ее кто-то трахал – я бы, думаю, смирился, - о нет, он врет. Еще себе с трудом признается, как сильно это его выводит из себя, - Но когда моя команда спрашивает, что за черт спит с ней, мне как-то не по себе. Хочется всех удушить собственными руками, - Никола демонстрирует, как его руки сжимают воздух, а он злости он скалится, обнажая свои зубы, - Та прекрасно понимаешь, что не хочется порочить честь своей семьи из-за того, что она не умеет быть аккуратной,  его кулаки разжимаются, - Не хочу жениться на той, которую считают шлюхой, - ему немного плевать, с кем Виктория была до него. Самое главное, что сейчас она принадлежит ему, - Ты же знаешь, что я на пике карьеры, а любое дерьмо, которое происходит и мешает мне – может отразиться на моей карьере. Мне нужно с этим разобраться, - вываливать такие откровенные проблемы на родственника – не самая лучшая идея. Но в то же время, ты не пойдешь к незнакомому человеку с просьбой убить. Но, он же в другой стране. Но его лицо слишком узнаваемо. Лишь идиот не узнает Никола, - И никто не поможет мне в этом лучше тебя, Вольфганг, - мужчина серьезно смотри на кузена, чтобы тот увидел, как ему все это необходимо. Это не какая-то чушь. Пострадать может не только его репутация, не только его семьи, а репутация Виктории. А это слишком важно для него с недавних пор. И дело не в том, что она его невеста. Она просто его.
Никола чуть не поперхнулся, когда услышал слова кузена, - О нет, Мерлин, я бы никогда не попросил себя об убийстве. Даже если бы от этого зависела моя жизнь, - Никола, конечно, бывает безумным, но не настолько, - Нет, Волфи, я не хочу, чтобы ты кого-то убил. Я хочу, чтобы ты мне помог в том, чтобы найти  мага, который это все исполнит. Ты знаешь, я не обижу деньгами ни его, ни тебя, - понимает, что Фенриссон вряд ли возьмет с него хоть монету, но он бы чувствовал себя слишком невежливым. Ведь любая работа должна быть оплачена, - мне нужна твоя помощь, - говорит мужчина и сам наливает себе еще в стакан на два пальца и осушает его залпом, - Мне нужен тот, кто не боится убить, не важно, заклинанием или оружием. Важен лишь результат, - кажется, он выложил все карты на стол. По крайней мере, те, которые можно. Карта с тем, что Йенсен ему не безразлична – осталась при нем. Никто об этом не знает и не узнает, пока не придет время. Никола снова себе наливает, но уже не торопится выпить. Он замер в ожидании того, что ему ответит Волфганг. Он согласен на вариант, что тот подумает. Никола умеет уговаривать и рано или поздно кузен сдастся. Но отрицательный ответ его ни в коем случае не устроит. Он должен покончить с Марко навсегда, чтобы мысли Виктории были только о нем.
- Фанатки мне уже надоели, - нарушает тишину он. Их было не более двух, но ему хватило, - Тебя боготворят, готовы все ради тебя сделать.  Но это переходит все границы, если ты хочешь просто потрахаться и забыть. А тебя начинают преследовать, заваливать письмами, - он усмехается, - пришлось накладывать заклинание забвения, но с тех пор я ни за что не свяжусь с этими безумными девицами, - Этим ему и нравилась Виктория, что ей совершенно плевать на то, кто он есть, - Так что я ныне избирателен в плане этого, - никаких подробностей. Зачем? Вряд ли Волфи интересно, как и в какой позе Никола трахает девушек. Да ему самому не сильно интересна эта тема, - Ну а ты как, еще не женился? – усмехается Крам, - Обожаю эти браки по расчету, - в его голове слышится сарказм, но в этой ситуации он уместен, - Надеюсь, что когда-нибудь эта чертова традиция канет в лету и мы сможем жениться на ком захотим. Или вовсе вести холостяцкий образ жизни для скончания дней. Мне кажется, отличный план, - Маг вертит в руке стакан и разглядывает жидкость в нем, - А пока приходится довольствоваться партией, которую подобрал отец, - мужчина хмыкает, - Не будь он мертв, я бы избежал этого всего. Тебе в какой-то мере повезло, - Крам смотрит брату в глаза. Это лишь с его колокольне все так. Но, увы, сейчас его проблема для него важнее всего. Потому что от Йенсен он не откажется.

+2

7

- А вот тут не соглашусь. Никто не остается тем, кем был. А смена имени просто видимое подтверждение. – Вольфганг усмехается. Уже не прежний. Совсем не похож на того себя. – Да ты вокруг посмотри. Все поменялось. Вряд ли моя скромная обитель наводит на мысли на стиль жизни Хольцеров. – Хотя, это выбор, не вынужденная мера. Вольфу нравится быть таким. Делать то, что хочет. Даже не скучает по особнякам, светским приемам и прочей шелухе. Теперь его место тут. В этом заведении. Оно хоть и выглядит довольно роскошно для Лютного, но до интерьера, привычного Хольцерам, конечно же, не дотягивает. – Но я рад, что Крамам нет дела до скандинавских скандалов. – Туда ему путь заказан. Нельзя возвращаться. Хочется? Иногда. Но Вольф не вернется. Уже решил. Пообещал. С момента побега сильнее всего чтит свое слово. Потому что, когда уезжал из Норвегии, ничего больше не было. Только его слово и остатки последней зарплаты, которую не успел спустить на выпивку и веселье. Но тогда всегда был семейный капитал. Чтобы ни в чем себе не отказывать. И потом его не стало. Паршивая глава его жизни. – Я понимаю, что слухи – дело неприятное. Обо мне до сих пор невесть что говорят. И? Я не бегу душить каждого идиота, которому больше не о чем поговорить. – В каждой сплетне всегда есть доля правды. А их Вольф слышит много и часто. Первое, что понял, купив это место, в Британии есть два вида разговора. Людские разговоры, где в глаза редко что плохое скажут. Потому что невежливо, или чтобы не показаться сплетниками, или по каким-то другим английским причинам. Еще есть пабные разговоры. В таких вот местах. За парой кружек пива, или чего покрепче. Языки развязываются и истории обретают новые краски. Не всегда правдивые. А правда? Она где-то по середине. Обычно. – Шлюхи, изменники, осквернители чести… Зачем цеплять этикетки на людей? Никто не является чем-то одним, так не бывает. Вот, кстати, я в Амстердаме познакомился со шлюхой, как ты выражаешься, гениальнейшая женщина. Феноменальная память. С закрытыми глазами сварит любое зелье, пока другой рукой будет играть сложнейшие вещи на рояле и говорить с тобой о философии. Но я что-то отвлекся. – Залпом осушает стакан и подливает себе еще. Хорошего виски много не бывает. Вольфганг пристально смотрит на кузена. – Любой слух – инструмент. Может навредить, и помочь. Зависит от того, как его обыграть. Но это семантика. Твоя невеста пока еще свободная женщина. По закону. Разве ей нельзя свободно развлекаться с кем она хочет? Никогда не понимал этого социального лицемерия. Оставь ты ее в покое, поставь себя на ее место. – Вольф насмешливо толкает Ника в плечо. – Вот я был обручен, блин, кажется лет с шести. Пока все не сорвалось, когда мне было уже сколько? Черт, я тогда кажется только аврором стал. Но факт в том, что я же не сидел все это время в девственниках, ожидая свадьбы. И от нее не стал бы подобного ожидать. Наше общество устарело и цепляется за дурацкие ценности. – Вольфганг никогда не понимал общественного строя. Конечно, в свое время бережливо относился к семейной чести, статус обязывал. Но никогда не воспринимал светские нормы всерьез. Сплошная безвкусица. Браки по договорам – пережиток прошлого. Отказаться и забыть. Семейная честь? Серьезно? Возьмите историю любой известной семьи. На их скелеты шкафов не хватит. Вольф не любит лицемерие.
- Если бы от этого зависела твоя жизнь, просить бы тебе не пришлось. А она от этого не зависит. Кстати, еще раз заикнешься о деньгах, нашлю проклятие. Подумать надо. Я не считаю, что этот Марко сделал что-то не так. Парень просто не упустил шанс. За это же не убивают. – Задумчиво говорит и барабанит пальцами по столешнице. Какой-то ненавязчивый ритм. Такой знакомый. Вспомнить не может. И не пытается. Раздумывает над просьбой Николы. Он много просит. Но он важен для Вольфа. Поэтому имеет право просить. Любого другого уже бы развернул и выгнал. Уязвленная гордость женихов не входит в его список интересов. – Ты использовал заклятие забвения? Серьезно? – Начинает смеяться. Хлопает брата по спине. Самому никогда не приходилось, да и не стал бы. Как-то это странно, что ли. – Не знаю, что за фанатки тебе попадались. Или ты не умеешь выбирать женщин. Но я не осуждаю, ты не подумай. – Просто Вольф удивлен. Вот и все. – Я? – Не может понять, шутит Ник или нет. Думает, что все знают о его отношении к браку и всему, что с этим связано. – Как будто ты не помнишь, что я считаю женитьбу иррациональным действием, которое противоречит всем человеческим инстинктам. Зачем добровольно загонять себя в клетку, выбрасывать ключ и с улыбкой начать загибаться от отсутствия всяческой свободы, брат? – Конечно, если бы в жизни все пошло по-другому, он бы женился. На той самой, которую выбрал отец, когда сын еще и в школу не пошел. Но это была бы просто формальность. Институт брака – ошибка цивилизации, которую никто не хочет исправлять. Вольф отпивает немного виски. Его пробирает дрожь от одной мысли о женитьбе. Вот уж садистский способ побыстрее задушить в себе все, что имеет значение. – Не сказал бы, что мне повезло. Но я предпочитаю оставлять прошлое в прошлом. Ничего уже не изменить, и надо двигаться дальше. – Вольф не любит вспоминать об отце. И понятно почему. Сделал выбор, теперь живет с последствиями. И не жалуется. Потому что может делать что хочет, когда хочет, где хочет, и с кем хочет. Больше нет ничего, что бы заставляло сдерживаться и задумываться о последствиях. Вольф живет для себя. Работает для удовольствия. Он абсолютно свободен. Наверное, правду говорят. Надо все потерять, чтобы обрести право делать то, что хочется. А что ему терять? Нечего. Всегда может покинуть Лондон. Мир большой. Возможностей много.

+2

8

Мужчина глубоко вздыхает, осознавая, что Волфи не видит весомой причины убивать какого-то жалкого мага. Но она у него есть. У него чертова Виктория, которую он просто так не отдаст. Но его руки связаны. Он ничего не может сделать, кроме как попытаться действовать через других. Не самое благородное решение проблемы, но иначе нельзя. Нарушить обещание, данное Йенсен – хуже предательства. И если он не может сказать, зачем ему это на самом деле, то придется соврать. Мерлин, у него закололо в боку от одной только мысли, что ему придется так поступить, но это необходимо. Ему. Слишком сильно, - Пес, я прекрасно понимаю, что ты считаешь это все чушью, - он делает паузу и берется за голову. Хорошо, что кузен его знает не так досконально и не сразу почует ложь, - Меня могут выгнать из команды. Это все выбило меня из колеи, - старается говорить твердо, чтобы это все не выглядело как нытье, - Мне непроходимо замять это дело. Иначе моя карьера полетит ко всем чертям. Волфи, брат, мне не к кому обратиться. Я обещал, что не трону его. Даже не могу ему рожу набить. Аж руки чешутся, - Крам сжимает кулаки и смотрит на них, словно они живые, - Язык всегда был моим врагом, - грустно улыбается он.
- Все бы ничего, но ты же знаешь, что квиддич и команда для меня – все. И если я потеряю это место, то точно заточу себя в румынском замке и плевать уже на все свадьбы, договоренности… На все плевать, - Ему безумно стыдно, потому что понимает, что обманывает своего кузена, который его ни разу в жизни не подводил. Но Никола не готов пока делиться с кем-то тем, что происходит у них с Йенсен. Он просто потерял голову рядом с ней и безумно боится этого, - Волфи, друг, это все слишком сложно. Это ненормально так нырять во что-то, но я уже много лет и не готов бросать, пока не стану слишком старым для того, чтобы летать, - карьера спортсмена, на удивление, не слишком долгая и ему осталось от силы лет семь. И это потолок, больше точно не будет, - Я не могу упустить время. Просто не могу, - Крам говорил много правды. Только причина этого визита была совершенно другой. Он соврал, кажется, совсем незначительно, но это уже начинало сжирать его изнутри. Уже жалеет, что начал это все, но пути назад нет. Может быть, все обойдется и кузен не узнает об этом. Но сейчас это не имеет никакого значения. Хоть Вольфганг и не любит ложь, иного выхода тут не было. Он обязательно все объяснит, когда-нибудь потом. Через много-много лет. А лучше унесет это в могилу. Вот вам и человек чести, который извивается перед родным человеком из-за какой-то девушки, которой один раз спонтанно завладел.
Маг слишком много говорил. В горле пересохло, и он решил выпить. С каждым глотком внутри становилось теплее, - Ох, Волфи, давай ненадолго забудем о моих проблемах и просто выпьем. Я говорю о сложившейся ситуации и меня аж передергивает, как я представлю последствия, - сейчас он говорит правду, но хитро подбирает слова, чтобы норвежец не откладывал решение касательно его проблемы. Мужчина не знал, как еще склонить брата на свою сторону. Но он,  как никто другой должен понимать, что бывает, когда жизнь кардинально меняется не в ту сторону, - Ох, чертовски хороший алкоголь, пес, - он вдыхает пары и запах дурманит его, - Это что-то британское? – он бы приобрел себе несколько бутылочек. Чтобы попивать вечерами у камина. Желательно с обнаженной Йенсен рядом, - Да, они умеют в алкоголь, - подмечает он, -  а то уже тошнит от анисовой дряни в Варне. А мать просто обожает ракию и может пить ее бутылками, - удивленно рассказывает Никола. Я же лет пять назад никогда не отказывался опрокинуть рюмочку в хорошей компании. А сейчас все чаще предпочитаю вино. Оно в Болгарии, на удивление, сносное, ухмыляется маг и допивает очередной, кажется, третий стакан, - А еще у вас отвратительная погода, - морщится Никола, которому пришлось немного пройтись по улице и мокрому снегу, - Я не был в Варне неделю, но в Румынии отлично. Перебирался бы ты к нам, где потеплее, - предлагает мужчина, прекрасно понимая, что в Норвегию Вольфганг не вернется.
И снова стакан наполнен, а Крам слегка захмелел, но ему нравится это состояние. Впервые с визита к Виктории он чувствует себя расслабленно, - Ох, как быстро накрывает,  если редко удается выпить, - чаще всего Никола тренируется почти, каждый день и у него просто нет времени на это. Впрочем, как и на все остальное. Если Йенсен уверена, что он трахает всех подряд, то это смешно как минимум, потому что чаще всего он аппарирует домой и просто ложится в кровать. С ней, тогда, у него было какое-то второе дыхание. И это было очень даже кстати, учитывая, что пригодились абсолютно все силы, которые он только смог в буквальном смысле вытрясти из себя, - Нам, кстати, перед чемпионатом сдали давать больше выходных. Чтобы мы  набирались сил. Некоторые начали падать с метел на большой высоте и, сам понимаешь, это ничем хорошим не закончилось. Моя задница скоро станет деревянной от того, сколько я сижу на метле, - в шутку возмущается мужчина, - А член и яйца скоро отвалятся от того, как сильно они трутся об ручку, - на его лице снова появляется улыбка, - Но тебе это не интересно, я уверен. Крам, рассказывает. Возможно, о не самых приятных сторонах его работы и хобби, но это правда. Надо бы рассказать это невесте, чтобы она перестала считать его каким-то казановой. Впрочем, только она так считала, ну и Волфи, скорее всего, просто его подколол. Он работает сам на себя и должен понимать, какой это адский труд.

+2

9

Вольф не любит такие дилеммы. Выбирать между принципом и семьей. Тем более в таких вопросах. Выбор есть всегда. Искренне верит в это. Потому что абсолютно уверен, что это так. - Не сколько чушью, друг мой, сколько варварством. - Вольфганг рассматривает как переливается виски в стакане. Хмурится, раздумывает. Может показаться, что Вольф погружен в собственные мысли. Но нет. Внимательно слушает кузена. - Обещать то, что не можешь исполнить - дурной тон, братец. Ты сам загнал себя в угол. - Вольф чеканит слова, пока вертит в руках стакан. Как не вовремя закончилось действие того, что выкурил. Было бы неплохо принимать решение на здраво мыслящую голову. Отпускает стакан, руки скользят по краю столешницы. Чувствует ладонью каждую неровность. Вздыхает. - Мне надо подумать. Ты о многом просишь. - Говорит честно. Как всегда. Считает ложь чем-то пошлым. А лжецов презирает. Потому что как можно верить тому, кто сам не верит в то, что говорит? - Согласен. Пока выпьем, а я параллельно подумаю. За разговором думать всегда легче. - Салютует брату и делает глоток. Виски хорош. Даже Вольф это признает. Отчетливо распознаются нотки дерева, табака и пряностей. И чего-то еще. Что-то знакомое, но угадать невозможно. - Эта бутылка старше тебя лет на двадцать. - Усмехается и подхватывает открытую бутылку. Совершенно неизвестная наклейка. Любители выпить что-то редкое и дорогое конечно узнают. В виски разбираться надо, чтобы ценить. - Производит одна семья горцев в Шотландии. Разливают только когда виски состарится до пятидесяти лет. В год только пятьдесят-шестьдесят штук. Пятнадцать отправляют мне. - Считает одной из лучших сделок за недолгую карьеру. Дело того стоило. - Я им помог. Они расплачиваются вот этим. - Всего то помог их дочери бежать из Европы. Она ведь ничего и не сделала. Просто отказала очень влиятельному магу с очень странными и жестокими постельными вкусами. Теперь их дочурка с новым именем и собственным делом живет в Бомбее. Постепенно богатеет и даже не думает возвращаться. Вольфганг доливает в стаканы. - Никогда не мог пить эту анисовую пакость. Даже любимый ягер моей матушки на вкус лучше. - Все равно морщится. Потому что вспоминает вкус. Потом улыбается, потому что вспоминает прошлое. Иногда это полезно. Если матушка любила ягер, то отец обожал водку. Коллекционировал. Так и не успел узнать, что в доброй части его бутылок просто вода. Вольфганг и друзья в детстве не отличались послушанием. Зато отличались любовью к пьянству. Даже в Дурмстранге наверное до сих пор целые старые тайники. Хорошо спрятанные на территории запасы виски и прочего. Его курс отличался непослушанием и пренебрежением к правилам. При всем этом успевали учиться. Сейчас уже не понимает как. - Мне пока и тут хорошо. Погода сносная, люди сносные и, черт возьми, я тут еще не закончил. Лондон пока что не хочет меня отпускать. - Разводит руками и усмехается. Не может сказать, что влюблен в Британию. Может сказать, что в ней что-то есть. Пока не разберется, что именно, не уедет. Если не придется. -  Тебя накрывает не от виски, а от пакости, что ты глотнул до. Та бутылка для особых случаев. Она уносит в страну чудес и держит крепко. - Сам пил один раз. И плохо помнит, что было после. Даже рад, что не помнит. И, как ни странно, похмелья не было. Совсем. Ставит в мыслях галочку, что надо попросить, чтобы прислали еще. Пригодится. Вольфганг тихо посмеивается и трясет головой. - Если в один прекрасный день после матча ты слезешь с метлы, а яйца останутся звенеть бубенцами на древке, у меня есть одна знакомая целительница. Дар у нее, лечить. Вылечит что угодно, кроме, пожалуй смерти. Говорит, что смерть - это лекарство от жизни. За ней уже много лет гоняются самые лучшие госпитали. Просят работать у них. А она шлет их так далеко, даже повторить не смогу, куда именно. Говорит, что не станет продаваться, чтобы за ее счет меценаты и владельцы больниц набивали свои карманы. Принципиальная. - Познакомился с ней где-то через полгода после того, как покинул Норвегию. Не при самых приятных обстоятельствах. Поначалу вообще сложно было. Когда привычный уклад разбивается на тысячи осколков, ты не пытаешься его склеить. Ты выстраиваешь новый. Занимает время и нервы. Думает, что если Никола лишится карьеры, ему тоже придется выстраивать все по новой. Малоприятный опыт. Разве собственные принципы стоят того, чтобы обречь брата на такое? А разве чья-то жизнь того не стоит? Есть люди, которые определенно заслуживают смерти. Редкие исключения. А обычные человеческие пороки вряд ли могут быть поводом для убийства. Сложный выбор. Но надо решать. Сейчас. Наступает молчание. Вольфганг достает из кармана латунный портсигар, достает сигарету я затягивается. Дым не едкий, дым мягкий. Уже другая смесь, аккуратно закрученная в самокрутку. Самое интересное, что пепла нет. Совсем. Сжимает сигарету зубами и запускает обе руки в волосы. - Ты поставил меня в невозможное положение, Никки. - Признается и раскрывает глаза. Смотрит на брата. - Я тебе помогу, но об этом никто не должен знать. И это -  первый и последний раз. Если после Марко твоя женщина найдет какого-нибудь Пабло, чтобы ублажал, пока ты на выездных матчах, не хочу даже слышать об этом. Договорились? - Выпускает в сторону облако дыма и чуть подвигается на стуле. - Я не могу ничего гарантировать. Но я знаю кое-кого. Хотя нет, я знаю О нем. Сам не встречал. Ходит молва, что он заставляет проблемы исчезать. Точнее, людей, создающих проблемы. У меня есть представление, где искать. - Решил. Сделает исключение ради брата. Старые привычки не все искоренились под плотным слоем новых. Отец всегда говорил, что кровь важнее всего. Сегодня Вольф выбирает в это верить. В прошлый раз выбрал принцип и заплатил всем, что было. На этот раз выберет кровь. Посмотрит, что из этого выйдет. Один раз. Последний. Потому что не хочет стать одной из причин, почему Крам лишился карьеры и любимого дела.

+2

10

- Спасибо, что не сразу отказал, Волфи, - кивает болгарин, - Я понимаю, что это серьезная просьба, но у меня нет другого выхода. Просто нет, - он старается при любой удобной возможности подчеркнуть, как это все ему важно, - Думаю, что к концу этой бутылки ты придешь к какому-то решению, - он слегка расслабляется, потому что кажется, что Волфганг лишь ломает комедию, но в итоге согласится. Они же семья и должны друг другу помогать. Крам рассчитывал на это. И план пока что выглядит идеальным, если забыть о муках совести  хотя бы ненадолго, - Я выложу за это дело любые деньги. Только бы ты нашел кого-то лучшего, - маг торопился и слова сами выскочили из него, хотя кузен сказал, что подумает. Он мог подождать, но в пятой точке у него было шило, которое он сможет достать оттуда только после того, как разберется с Марко. Как же он злился. Виктория знала, что он ревнивый и решила этим воспользоваться. Чертовка. Как же он ее ненавидел, и одновременно хотел так сильно, что даже сейчас в голове проскакивали ее образы и он боялся что-то ляпнуть. С каждым выпитым стаканом вероятность этого увеличивалась. Но пока Никола себя полностью контролировал и не скажет ни слова на счет нее. Крама раздражает то, что происходит в его голове. И что каждые пять минут думает о Виктории, потом о треклятом Марко, потом снова о Виктории. Кажется, кузен должен заметить, что его мысли где-то далеко. Но он дал всему объяснению, поэтому считает, что волноваться не о чем. По крайней мере пока.
- Я и так не сомневался в твоем вкусе, братишка, а сейчас ты меня вообще удивил, - усмехается мужчина, - Надеюсь, хоть в просьбе поделиться бутылочкой ты мне не откажешь, - Никола отпивает из бокала и, вроде как, перестал на время думать о просьбе, о норвежке и просто вел себя как гость в заведении своего родственника, который просто хочет выпить, поговорить о жизни и расслабиться, - надеюсь, это не слишком серьезная просьба, - Крам легко пинает в плечо Волфи. Легкая драка – только укрепляла мужскую дружбу. Мужчина опускает взгляд в столешницу, чувствуя какую-то неловкость от того, что он так неожиданно пришел и сразу с такой серьезной просьбой, - А ты, видимо, помог им чем-то очень серьезным, раз почти треть продукции отдают тебе. Я знал, что у тебя есть свои тайны, но не думал, что ты втайне выступаешь в качестве благородного рыцаря, - это его веселит, он не пытается «растопить» его. Фенриссон на такое не падок. Всегда умел поступает не только, дабы извлечь выгоду, а еще и пользу, что всегда удивляло болгарина. И это даже в какой-то мере восхищало Крама. В чем он, конечно же, никогда не признается. Каждый брат был для него примером совершенно в разных отношениях. У Вольфганда хотелось позаимствовать именно эту черту. Никола она явно не помешает. Хотя, ему бы в принципе не помешало бы перестать быть таким агрессивным. Но с этим ничего не поделаешь, - Мерлин и не говори, меня уже тошнит от этой дряни. Но ради матери я опрокидываю с ней рюмашку, когда возвращаюсь в Варну, - хоть маг бывал там не часто, но всегда чувствовал себя особенно хорошо, ведь там дом. Хотя большую часть времени он проводил в Румынии, - Нет, слушай, я серьезно. Всегда можешь ко мне приезжать в гости. Чаще всего у меня по замку шляется только эльф, а вечером я приползаю с тренировки, - возможно, Краму нужна компания, чтобы не свихнуться от скуки. Но мысленно он желает, что братец приехал лишь на пару дней. А вдруг Йенсен решит к нему наведаться?
- Ну, я же не виноват, что ты глухой волк, - Крам выпивает еще и взглядом указывает на бутылку, мол, он готов выпить еще, - Мне было скучно и я решил изучить содержимое твоего бара, - он пожимает плечами, - Надеюсь, что мне еще повезло, потому что я мог наткнуться на что-то более специфическое, - радуется, что так не случилось, - Тогда хорошо, что я выпил лишь немного, мне нужен чистый ум и любые помутнения рассудка не приветствуются, - с умным видом рассуждает мужчина, - Хотя, кого я обманываю, у меня все настолько в подвешенном состоянии, что я хочу напиться и не думать об этом хотя бы несколько часов, - Крам чешет свою бороду и приглаживает усы, - Так что, думаю, потом мы доберемся и до этого пойла, которое унесет меня куда-то подальше отсюда, - Никола поджимает губы и растягивает их в улыбке, - Мерлин, с этим виски можно пристраститься к алкоголю! – восклицает мужчина, - Слушай, у тебя что, связи везде? – не верит своим ушам Никола. Кажется, кузен знает абсолютно всех, кто может быть хотя бы мало-мальски полезен, - Не поверишь, но я еще ни разу не падал с метлы и ничего не ломал во время тренировок и матчей. Я ведь профессионал, - ради шутки говорит он, где-то в глубине души хочет похвастаться. Брат вроде как бывал на его матчах и видел, что он творит на поле. А там Никола ведет себя как зверь, готовый разорвать любого, кто встретится ему на пути. И охотник для этого наиболее выгодная позиция, где ему дозволено было почти все, если выставлять все за случайность.
- Мерлин, Волфи, ты меня на самом деле выручишь! – Крам срывается с места и обнимает Фенриссона, - Я тебе буду обязан по гроб. Ты даже не представляешь! – да узнай он о своей победе на Чемпионате Мира, он бы не так сильно радовался. А сейчас появился реальный шанс избавиться от Марко, - Как скоро мы можем с ним увидеться и обговорить детали? – Никола бы устроил бы только один вариант – прямо сейчас. Чтобы сегодня все закончилось, и Виктория бы принадлежала ему одному, - И она не решится завести себе кого-то нового. Не дура и поймет, что это послание, - мужчина сужает глаза и смотрит на Фенриссона, - Пес, это самое лучшее, что только для меня делали. И я буду благодарен тебе до конца своих дней, клянусь, - И снова закололо в боку из-за того, он поступил как последний кусок дерьма, наврав собственной крови. Ему за это обязательно воздастся. Не стоит даже сомневаться. Но все потом. Сейчас он думает лишь о Виктории и том, что будет лучше для них.

+2

11

- Выход всегда есть, Никки. – Вздыхает. И действительно в это верит. Безвыходных ситуаций не бывает. И убийство – редкий выход. Иногда необходимый, к сожалению. Но не в этот раз. Но увы, брат так не считает. Вольф на собственной шкуре урок выучил. Сложным путем. Вольфганг Фрейр далеко не пацифист. Иначе в прошлой жизни не работал бы в аврорате. Если будет верный повод, без раздумий примет крайние меры. Пока что такого повода не находил. Несколько раз приходилось убивать. Когда аврором был. Когда выбор действительно был кардинальным. Либо ты, либо тебя. Тоже выбор. И довольно простой. Но это на первый взгляд. Потому что, как уже говорил, никто не является чем-то одним. Убитый им преступник был отцом двоих детей. Узнал уже потом. Любая смерть – ситуация паршивая и запутанная. Но не жалеет. Вырос на любимых отцом скандинавских историях. С мнением, что смерть должна быть достойной. И что все когда-нибудь умрут. – К концу бутылки приду. – Обещает и кивает в подтверждение своих слов. Виски становится меньше, но решения еще нет. Сделать выбор сложно. Не так сложно, как тот выбор, что привел к изгнанию, но все же. Ох и не любит Вольфганг такие просьбы. Слишком много раздумий и последствий. Брат или жизнь абсолютного незнакомца? Моральные дилеммы не входят в его список хобби. – Напомни потом. В подвале стоит целый ящик. – Кивает в сторону неприметной двери за барной стойкой. В подвале много чего есть. Ящики с вином, виски и прочим. Стеллаж с коробками, содержимое некоторых можно смело назвать контрабандой. И еще много чего. – Нет, Никки. Я не рыцарь. Рыцари помогают из принципа, а у меня совсем другие мотивы, и они вовсе не благородны. – Усмехается. Ничего не говорит о деталях того дела. Дал слово, что все останется в тайне. Значит, так и будет. Чтит свое слово. Нарушать не станет. Все дело строится на его репутации. Долго зарабатывал. – Хотя в редких случаях мои пороки дают слабину, и я помогаю просто чтобы посмотреть, что из этого получится. Или, потому что услуга, оказанная одному, вставит палки в колеса тому, кто меня раздражает. – Признается. Есть за ним такая привычка. Уже очень редко берет комиссию за свою помощь. Все больше собирает обещания. Или что-то другие, что может оказаться полезным. Как с горцами. Тот виски скорее для собственного пользования, не для продажи. Просто чтобы оно было. Вот и все. Денег и так хватает, чтобы себе не отказывать. – Может быть и вырвусь. – Пожимает плечами. Дела всегда можно отложить, когда работаешь сам на себя. Когда работу даже сложно назвать работой. Обычно даже уезжать не надо. Закрыть паб, созвать знакомых и устроить ночь, которую наутро никто не вспомнит. А если вспомнит, то с широченной улыбкой.
- Я все слышал. Не сразу сообразил, что это ты. – Разводит руками и усмехается. Думал, что прохожий решил выпить стаканчик и не обращать внимания на то, что как бы закрыто. Надеялся, что прохожий окажется смышленым и уйдет сам. Потом понял, что это не посетитель. И пришлось прервать свое занятие. Никола – из тех немногих, ради кого Вольф готов прервать все дела. – Поверь, тебе еще жутко повезло. Здесь есть экземпляры намного сильнее того, что глотнул ты. – Заверяет брата. На этих полках хватает бутылок, содержимое которых может поставить в ступор даже зельевара. – Да так, есть некоторые полезные связи. Для работы нужны. И для себя. – Явно преуменьшает свою сеть контактов. У него договоренности со многими магами, и далеко не все они в Европе. Вольфганг сам не ожидал, что его скромная задумка выльется в нечто подобное. Но все получилось. Наверное, ему повезло. Потому что смог отодвинуть в сторону все, к чему приучали. Наливает обоим еще выпить. Хорошего виски много не бывает. – Ты летаешь как будто ищешь быстрой смерти. И неизвестно, для себя или для соперников. – Стиль игры кузена агрессивный. Вольф был на нескольких матчах. В основном, пока еще был известен под прежней фамилией. А после… После он пропал. Какое-то время Вольфганга не существовало. Исчез без следа. Никто не мог найти, если и пытался. Вольф не в курсе, если кто-то пытался. Был настолько далеко от Европы, насколько смог себе позволить. Создавал себя с нуля. Попрощался со всем, что делало его Вольфгангом Фенриссоном. Чтобы выжить, надо было стать другим человеком. Он и стал другим.
Вольф соглашается помочь. Много причин за. Много причин против. Просто принимает решение, потому что брат ему важен. А брату важна карьера. – Так, свои болгарские нежности оставь для того, кто будет выполнять работу. Хотя, боюсь, за такое он тебя на метлу как на вертель оденет, и отправит летать кругами над городом.– Вырывается из охапки Ника и поправляет манжеты. По крови не чистый скандинав. Но замашки местами скандинавские. – Уйми свой пыл и слушай. Я сказал, что слышал о нем. Пабные разговоры, упоминания то тут, то там. Знаю, что он существует. И промышляет как раз тем, что тебе нужно. Говорят, что у него есть честь. Но я люблю честных воров, а не честных убийц. – Когда был аврором, не верил в понятие «честный вор». Когда перестал быть аврором и оказался по другую сторону баррикад, понял, что это – явление редкое, но все же реальное. Встретил нескольких магов. С подобием кодекса. Честь среди воров, и все такое. Поговорив, понял, что в их словах есть смысл. Особенно в словах вора артефактов. Который ворует у тех, кто сам украл. И не злится, когда воруют у него. Один из самых полезных контактов в списке Вольфганга. – Если она не дура, но с характером, у тебя могут быть проблемы, брат. Женщины – существа мстительные. Подумай еще раз, нужно ли тебе все это. – Предлагает поставить все на паузу. Еще раз все взвесить. – Не надо тебе быть благодарным. Я делаю исключение только потому, что ты попросил. Один раз. И я не ручаюсь за результат. Там от меня ничего не зависит. – Предупреждает сразу. То, что слышал о маге – слухи. Лично не знаком. Но знает имя, и где найти. Потому что люди имеют привычку болтать. А Вольфганг иногда отвлекается от своих дел, чтобы послушать. Об этом слышал не раз. Поэтому уверен, что он – не выдумка. О самом ходят такие же слухи. Вольф следит за такими вещами. – Если ты уверен, то отправимся прямо сейчас. Только допьем то, что в стаканах. Оставлять такой виски – грех. – Залпом выпивает и даже не морщится. Вольфганг встает и понимает, что пути назад уже нет. Кладет руку на плечо брата, сжимает, и аппарирует. – Если разговоры правдивы, то нам вон туда. – Ведет Николу узкими проулками. Останавливаются перед дверью. Вольф медлит. Потом делает шаг вперед, стучит три раза, и отступает.

+2

12

Крам рад, что брат согласился. Фенриссон не представлял, как мужчина ликует внутри. Но он и так позволил себе вольность, обняв брата, от чего он, кажется, был не в восторге. Но, не важно. Самое главное, что они допьют вкуснейший алкоголь и начнут разбираться с проблемой Никола, - Волфи, прости, пес, я просто рад, что ты вошел в мое положение, - он улыбается, отходя от брата не несколько шагов. Сейчас их сдерживала лишь бутылка, в которой оставалось на один раз залпом, - Мы ее слишком быстро приговорили, не находишь? – Давно не выпивал так много и за такое короткое время. Но пока держался достойно. Его выдавал лишь флер алкоголя. От него знатно разило (ну не благоухало же) хорошим виски. Он понял это по тому, что от брата шел такой же запах. И это было забавно. Ну, например потому, что они давно так не сидели вдвоем. Как в старые добрые времена. Сколько лет прошло, как Вольфганг осел здесь? Он уже и не помнит, даже если это было совсем недавно. Время давно стало протекать для него слишком странно. То быстро, как снитч. То медленно, как черепаха. Краму казалось, что Вольфганг здесь уже слишком давно. А было время, когда ни одна живая душа не могла найти этого пса. Умеет же он прятаться, если захочет. Никола, увы, не обладал таким навыком, будучи публичной персоной, к которой всегда было приковано внимание.
- Да я с ней сам разберусь, - немного раздраженно говорит мужчина, - Главное, избавиться от этого слизня и запереть дома. Тогда душа моя будет спокойна, - он поджимает губы и отводит взгляд от брата. У него на самом деле были такие мысли. И Йенсен точно захочет его прикончить прямо на месте. Но он уже прекрасно знает, чем все закончится. Случилось однажды – случится еще раз. Краму даже нравилось думать, что норвежка, словно принцесса будет закрыта у него в Румынском имении. Интересно, как быстро она там все разнесет и начнет угрожать эльфу. Он улыбнулся, представляя это. О да, она будет ненавидеть его слишком сильно. А это ему и нужно, - И я восстановлю свое славное имя и не опозорю сборную, - кивает Крам, - А то, что тебе не нравится мой стиль игры – твои проблемы , - шутит маг,- Болезненный для противников, конечно же, но зато какой эффективный, - щелкает он пальцами перед своим носом, - Бывали случаи, когда все команда после меня отправлялась прямиком к медикам, - рассказывает он, - Нет, ну ты сам видел, никто не умирал, - хмыкает он. Убивает он, когда на лице маска и он совершенно другой, нежели на поле. Более жестокий. Кажется, у него было три способа расслабляться. И это были игры, убийства и секс. Интересно, помог бы ему брат, узнав, чем он занимается в свободное время. Но после того, как с подачи Гриндевальда был убит его отец, он считает, что позиция Волдеморта лучшая в этой войне. А Крам, хоть и последовал за семьей, полностью поддерживает его идеи. Иначе бы оставался от войны в стороне. Что, впрочем, он и делает большую часть времени. Но когда Лорд призывал его – он всегда приходил, как бы не был занят. Потому  что это было необходимо.
- Вперед, - не успел он ничего сказать, как брат переносит его совершенно в другое место, где почти никого нет. В переулках узко и темно, но это совершенно не пугает мужчину, - Где мы? – спокойно спрашивает он и шагает за братом, - Ощущение, что тут все вымерли. Или этот кадр настолько суров, что к нему боятся подходить на несколько сотен километров? – Пока Никола не представляет, кого он увидит перед собой, но пока не боится. Он идет к тому, кому готов вывалить целое состояние за одно чертово убийство, которое он бы с радостью совершил сам. Но, увы, он не может и от этого хочется кричать и колотить стенку. Крам считает себя таким ничтожным из-за всего этого. В какие-то моменты он думает, что не достоин Виктории, раз не может сам не может решить свою мелкую проблему, - ого, так быстро? – удивленно спрашивает мужчина, когда они останавливаются у деревянной двери, - И все? Три стука в дверь? – Он ожидал чего-то более замудренного, как, например, при входе в Косой Переулок. Стукни палочкой по нужным кирпичам в стене и только тогда ты окажешься там. А здесь…. Все слишком просто. Мужчина даже думал о том, что за дверью его ожидает что-то еще. Но, бесполезно спрашивать у Фенриссона, потому что тот сам ничего не знает. Лишь слышал. В любой другой момент это бы насторожило Никола, но только не сейчас. Если человека боятся – то, наверняка, он именно тот, кто нужен Краму, - Посмотрим, кто нас ожидает за дверью, - ухмыляется маг, - Спорим, что самому интересно? – А даже если нет, то у Волфи просто нет выбора.
- Что-то там все долго, - мужчина скрещивает руки на груди, - Профессионалы как минимум должны вести себя как подобает с теми, кто им платит, - Обычно он не думал так и на самом деле был более сдержан к окружающим. Но не сейчас, когда ему было невтерпеж ждать, он начал стучать ногой по земле, словно так время пойдет быстрее. И, наконец, им открыли дверь. Какая-то женщина лет пятидесяти, остановилась в проходе и оглядела их презрительным взглядом, словно они – какая-то шваль, недостойная здесь находиться, - Проходите, - говорит она им и маг многозначительно смотрит на кузена, как бы говоря, что ему стоит начать беседу. Вольфганг тот, тот крутится в этих кругах и знает подход к ним. А Крам всего лишь заказчик, который, благодаря брату, может избежать трудности в общении. Его резкость и агрессия могут привести к тому, что его могут послать, иди даже попытаться убить. Они проходят внутрь, останавливаясь посреди просторной комнаты, где почти ничего не было. Лишь большой стол из красного дерева и несколько стульев рядом. Судя по всему, переговоры будут идти именно там. Но Никола не торопился присесть, рассматривая все вокруг. Его лицо невозмутимо, словно он пришел к кому-то знакомому в гости, а не заказывать убийство. Наверняка, странно смотрится, что такой крупный и суровый мужчина, как Никола, просит убить какого-то хлипкого волшебника. Он и сам задает себе этот вопрос, в миллионный раз возвращаясь к тому, что сам виноват в этой каше. Собственная глупость раздражала его сильнее, чем все остальное.

+1

13

Этому миру больше не нужны герои - их и так великое множество, их и так на каждом шагу по одному экземпляру. Они все так наивно верят в то, что смогут спасти всех и каждого, что придут на помощь и днем, и ночью, в дождь, и в снег. Это слепое самомнение губит, уничтожает, заставляет пылать в этом чертовом пламени безумства. Мир крайне безумен. Мир крайне жесток. Мир разрушается, и с каждым разом разрушения становятся все более заметнее для глаза обычного жителя планеты, погрязшего в пучине своих страданий.

Ему тридцать шесть. Он статен, и с первого взгляда не скажешь, что он безумнее самца богомола, который прекрасно осознает, что не сносить ему башки после секса с самкой. Но все не так просто. Парень вырос в образованной не слишком богатой семье и с самого детства тяготел к холодному оружию. Говорят, окончил Эльвиндир, родители погибли при загадочных обстоятельствах, а сам он подался в бродяги, и лет семь его никто не видел. Все эти семь лет о нем почти не вспоминали, лишь некоторые задавались вопросом: жив ли он. Не понятно есть ли у него родственники, женился ли он, есть ли у него дети. Штефана Лунгу больше не существовало, кто-то говорил, что он умер в горах, кто-то твердил, что его убили. Теперь в старом доме, где когда-то чита Лунгу держала слуг, обосновался жилистый, крепкий Димитр Милке. Близкая подруга узнавала в нем Штефана. Через пару месяцев ее нашли мертвой в собственном доме. Ни следов, ни улик, ничего. Кроме одного - на плече нашли выжженный небольшой прямоугольник, внутри которого изображен четырехлистный клевер. Казалось, будто девушка села перед камином, заснула и больше не проснулась. Убийцу до сих пор ищут. Шесть лет прошло. Но это не единственная загадочная смерть с участием клевера на телах мертвецов. И не только на территории Румынии. Загадочного убийцу ищут на протяжение тех самых шести лет, прозвав его Тихоней. Ему никогда не нравилось это прозвище. Оно глупое.

Мужчина почувствовал, что в дом кто-то зашел. А если и зашли, значит, будет новая цель, будут деньги. Для чего ему деньги? Все до ужаса банально - у него-таки есть дочь, которая не знает о существовании отца. Никто об этом никогда не узнает. Деньги передаются через многочисленных посредников в разных странах, чтобы запутать ищеек, которые, возможно, хотели найти уязвимое место такого как Милке. Но он был слишком умен и слишком хитер, чтобы допустить такие оплошности.

Медленно спустившись со второго этажа по скрипучим лестницам, Димитр, озарившись безумной улыбкой, посмотрел на гостей. Ему было без разницы кто они, чем дышат, что любят, как часто у людей наслуху их фамилии. Это все теряло смысл, когда речь заходила о заказном убийстве. Все остальное лишь материя, иллюзия, выдуманная человечеством, чтобы оградить себя от реальности. - Вечер поздний, господа, - четко произнес румын слегка прокуренным и хриплым голосом. Он полностью сошел с лестницы и подошел к свободному стулу, резко развернул его спинкой к столу и уселся не наго, подперев голову одной рукой. - Должно быть, что-то очень важное стоит на кону, раз вы здесь да еще и выпили оба.

Женщина суетливо поднесла ему прикуренную сигару, которая приятно пахла свежим табаком. - Спасибо, моя дорогая. Но, ты поменьше балуйся ими, а то легкие начнут болеть. Было довольно странно наблюдать, как женщина пожилого возраста без всяких проблем прикуривала сигару, пускала изо рта смачный сгусток дыма, а затем, будто в этом и было ее предназначение, садилась поодаль возле небольшого окна, брала в руки спицы и начинала вязать.

Все было безумно. Он и даже его окружение казалось странным, хоть и окружение его состояло из невысокой бабки, стола и нескольких стульев по центру комнаты. На этом этаже он не держал какого-то декора, шикарной медели и всех удобств. Все было наверху: его спальня, спальня служанки, которую он называл своей бабулей, а также третья комната, на которую наложены заклинания, засовы и отталкивающая магия.

- Так на чем мы остановились, - бросил он в воздух, свободно затягиваясь. Белый густой дым медленно соскальзывал с его губ, валил из его носа. Это его расслабляло. - Я слушаю ваши предложения, господа.
[NIC]Dymitr Milke[/NIC][AVA]http://s6.uploads.ru/TM17a.gif[/AVA][SGN]

Зря ты связалась со мной, киса.
Я убиваю, я монстр.
Прости, что все так сложно.

http://sh.uploads.ru/y8sWa.gif

[/SGN]

+2

14

- Не забывай, я был в похожем положении. – Напоминает брату, что однажды сам лишился карьеры. Нельзя сказать, что ему прям нравилось в аврорате. Там было комфортно. Болезненнее было потерять статус наследника. Вольфгангу было не все равно. И ему нравилось иметь особняки и статус. Особняков, конечно, нет и не будет. Пока что. А статус? Есть, но другой. Более удобный. – Бутылка не была полной. – Называет основную причину, почему приговорили так быстро. Прелесть хорошего алкоголя в том, что не замечешь количества. Вольф любит выпить. Много знает о выпивке. Умение пить пригодилось в новой жизни. Как и другие навыки, которые считаются бесполезными. От некоторых, правда, пришлось избавиться. К примеру, полностью забыть все, чему учили в аврорате. Раньше можно было понять, где работал. Что-то выдавало. Теперь же? Не узнать. Другой стал. Не хуже и не лучше. Таких понятий в его ситуации нет. Теперь Вольфганг верит, что хорошо и плохо – просто точки зрения. За некоторыми исключениями, разумеется. Определенные поступки все еще остаются табу.
- Закрыть и выбросить ключ? – Усмехается видению брата. Качает головой. Не то, чтобы неодобрительно. Скорее непонимающе. – Ты не видишь сходства с домашним питомцем? Взять, запереть, и не выпускать. Чтобы не беспокоиться, что потеряется, убежит или сделает что-то не так. Может, когда браки перестанут напоминать выгодные транзакции и абсолютное обладание как вещью, маги наконец выкарабкаются из средневековья. – В голосе нотки презрения. Вольфганг не одобряет устои. Отрекается от традиций. Было бы лучше, если бы каждый решал за себя. Хочешь в жены грязнокровку? Твое дело. Хочешь в свободное время устроить оргию, флаг в руки. У Вольфа есть то, чего нет у многих волшебников. Особенно у чистокровных. У него полная свобода выбора. Может делать что хочет, и не думать о чужом мнении. Разумеется, должно случиться что-то из ряда вон выходящее, чтобы он хотя бы подумал о связи с маглой. И это – его выбор. Потому что он у него есть. Кто еще может этим похвастаться? – Просто не мое это, Никки. Метлы, снитчи, бладжеры. Никогда не был фанатом квиддича. И был то только на твоих матчах. Когда еще жил в Норвегии. – Никогда даже не рассматривал для себя карьеры в спорте. Гораздо комфортнее быть на трибуне и попивать что-то согревающее, а не отбивать задницу о древко метлы, пикируя с огромной высоты. Каждому свое.
- Мы там, где нужно. Я думаю. – Осматривается. Тусклое освещение от одинокого фонаря могло бы быть ярче, если бы кто-то содрал с него вековой слой пыли. Из-за него свет рассеянный, ложится мягко и не слишком то помогает. – Этот кадр действительно суров, но отсутствие прохожих вряд ли с ним связано. – Знает, что тот, к кому идут, осторожен. Иначе бы давно схватили. А он еще на свободе и промышляет своим делом. Ориентируется быстро. Хотя никогда тут не был. Следует услышанным инструкциям. Надеется, что они лживы. Что дверь откроет безобидный старичок и объявит, что они ошиблись адресом. Вариант был бы наиболее удобным. – А ты чего ожидал? Пароля? Кровавой платы? Все обычно легко и просто. А если нужна театральщина, чтобы войти в дверь, ты нарвался на дешевого фокусника, а не на серьезного человека. – Ждет, когда дверь откроется. Вольфганг ждет молча. Не отвечает на реплики брата. Просто ждет. Терпеливо. Секунды перетекают одна за другой. Слишком медленно и неприятно. Вот слышит шаги. Видит, как поворачивается ручка двери. Появляется щель, из которой льется свет. И перед глазами встает вовсе не безобидный старичок. Старушка. Вольф удивлен, но виду не подает. Смотрит безразлично. Смотрит на брата. Спрашивает взглядом, если он все еще уверен. Как только переступят порог, выбора уже не будет. Делает шаг, и оказывается внутри. Заходит так, как будто частый гость. Как будто знает, во что ввязывается. Сразу садится на стул и расстегивает верхнюю пуговицу рубашки. Снова шаги. С верхнего этажа. Неспешные, но гулкие. Крам прав был. Вольфгангу интересно. Увидеть известного Тихоню своими глазами. Любопытство – один из его многочисленных пороков. – Поздний вечер – самое правильное время для дел. – Отвечает, постукивая пальцами по столу. – А выпивка ничуть не мешает делам. – Вольфганг представляет его другим. Но так всегда. Мало кто внешне соответствует своей репутации. Разговоры шепотом имеют тенденцию приукрашивать. Выжидает. Все пытается понять, кто старушка этому волшебнику. Пока может с уверенностью сказать лишь то, что она – его прикуриватель. Но дело явно не в этом. И спрашивать Вольф не будет. – Честно признаться, не ожидал, что слухи так быстро приведут к правильному месту. - Слова четкие, голос ровный, но не громкий. Вольфганг абсолютно спокоен. Привык находиться в обществе опасных людей. Сам стал опасным. Если того потребует ситуация. – У моего друга есть проблема, которая должна перестать дышать. Тихо и аккуратно. – Пока никаких деталей. Пока просто беседа. Прощупывание почвы. Вольфганг может быть беспечным с теми, с кем ведет дела уже давно. Не в этом случае. – Тихоня заработал свое прозвище не просто так. – Сдерживает усмешку. Прозвище кажется названием чего-то, чем дети пугают друг друга, сидя ночью на полу и рассказывая страшилки. Только эта – настоящая. Вольф хочет решить все быстро. Чтобы потом забыть и никогда не вспоминать. Но форсировать события нельзя. Это тоже знает. Внимательно рассматривает мужчину через пелену выпускаемого им сигарного дыма.

+2

15

- Твоя история вообще заслуживает книги, брат, - Крам хотел бы усмехнуться, но посчитал, что это слишком неуместно. Болгарин еще не слишком пьян, чтобы неуважительно относиться к Фенриссону, - Я тебя, конечно, люблю, но не надо давать мне советы по поводу того, как обращаться со своей невестой, - он хмурится, но старается сказать это не слишком резко и грубо, потому что в этом не было смысла, - Вообще-то да, я ожидал именно такого. А не простого входа в дом, - пожимает плечами. Мужчина чувствует легкое разочарование и ему казалось, что по его поведению видно, что он не слишком доволен ответом Волфи, - Пес, ты, мне кажется, иногда слишком умничаешь, - Никода подозрительно смотрит на норвежца, пытаясь предположить, серьезно он говорит или всего лишь издевается, - Я бы высказался, - протягивает он, - Но я бы не смог найти того, к кому мы направляемся без тебя, - Это была загадка для обоих, отчего становилось еще интереснее, - Не хочется разочароваться. Понимаешь, брат? – Ему нужно идеальное исполнение. И почему-то, происходящее не внушало доверие. Но, тем не менее, когда им открыли дверь, он смело вошел. Потому что понимал, что уверенность лишь добавить им очков.
Никола, не смотря на легкую стадию алкогольного опьянения, держался уверено, и лицо его не выражало абсолютно никаких эмоций, кроме как легкий интерес, который не так ужи легко заметить. Ему казалось, что тот, кого они ждали, был не менее самоуверен, чем он сам и это заставило Никола чувствовать некую симпатию к человеку напротив, который, хотелось бы надеяться, исполнит его заказ. Крам не хочет, чтобы ему задавали лишних вопросов. А еще смотрел слегка в сторону. Не из-за страха, а из-за нежелания показывать, кто он есть. Слухи имеют обыкновение быстро расходиться. И болгарину это не нужно. Рано или поздно это все дойдет до Йенсен и мало ему не покажется. И ему повезет, если она просто попытается ему навредить и назовет тупым животным. Ведь все может обернуться куда хуже, чего мужчине совершенно не хотелось. Он делает все это ради нее, как он убеждал себя. Мерлин, да конечно же он делает все только ради себя. Чтобы женщина, которую он хочет, принадлежала только ему. И все кажется таким простым. Найди аморального человека, отсыпь ему мешок галлеонов или любой другой валюты, и жди результата, чтобы потом торжественно вручить столько же, если не больше. Схема была достаточно простой, и Никола надеялся, что никаких проблем не возникнет. Ну, а если и возникнут, то он заплатит еще больше, только бы не вникать во все это.
После того, как Вольфи начал говорить, болгарин чувствует, что осмелел. Тем более он не чувствовал никакой угрозы от мужчины напротив. Он не опаснее, чем сам Крам. Единственное, что в этой ситуации Никола сам не может ничего сделать. Но маг решает вступить в игру и кивает брату, как бы благодаря за то, что он помог ему, - Я не думаю, что возникнут проблемы, - спокойно говорит Никола и лезет в карман, доставая оттуда смятую вырезку из газеты и кладет на стол, пододвигая к мужчине, - Это цель, - кратко говорит он, - Ничего особенного, - мужчина откидывается на спинке стула, - Деньги не проблема, - звучит слишком надменно, но так оно и есть, - любая валюта за выполненное задание, - Никола залазит в карман куртки и достает мешок, звенящий галлеонами и кидает его перед собой, - Это задаток в вашей британской валюте. После исполнения – столько же, - болгарин складывает руки в замок перед собой, располагая их на краю стола, - если исполните все сегодня же, то доплачу сверху, - он не разбрасывается семейными деньгами. Все, что он так щедро выкладывает перед незнакомцем – заработано честным трудом на матчах и чемпионатах. Хотя, убийцу, или как он там себя называет, наверняка не волнует, откуда золото. Главное – чтобы оно было. Почему-то Краму казалось, что чаще всего на этом столе лежат грязные деньги. Впрочем, не важно. Главное, что перед ним, как говорит Волфи, - профессионал.
- Мой брат Вас нахваливал, - Никола подается чуть вперед, словно хочет что-то пошептать, что не достигнет ушей женщины, которая вяжет. Забавно. Но это не его дело. Хотя интересно, кем они друг другу приходятся, - Так что я рассчитываю, что все будет четко, тихо и без осечек. Мы договорились? – Никола протягивает руку, желая скрепить договор, - Мы Вас не обидим, если получим желаемый результат, - его губы расплываются в хищной улыбке, обнажающей зубы, - По рукам? – осталось всего ничего. Чтобы руки сплелись в рукопожатии. Крам никому не доверял, но не видел смысла в применении магии для того, чтобы скрепить их договор. В этом даже был свой шарм. Никто не любит рисковать. Болгарин, на самом деле, тоже. А сейчас он был готов пойти на это. Он бы мог придумать миллион причин, но если исполнитель провалится, то Никола с Вольфгангом просто найдут другого. И так до бесконечности, пока Марко не подохнет. Если честно, хочется увидеть его перед самым концом. Когда он будет молить о пощаде и клясться, что никогда не подойдет к Виктории. Если бы он его так сильно не ненавидел, возможно, втоптал бы его лицо в грязь толстой подошвой и отпустил. Но нет, он хочет его смерти. Он так и видит, как разбитая Виктория пытается найти утешение в его постели. И он даст ей это. Даже не придется просить.

+2

16

За столько лет он научился чувствовать в словах яд и ненависть. Именно это сейчас было в словах этих двоих. Точнее, как полагал наемник, больше у того, кто так рьяно тянул руку вперед. Димитр улыбнулся, держа в правой руке сигару, и исподлобья взглянул на мужчину. Бросив кроткий взгляд на крупную ладонь незнакомца, Милке не стремился одарить кого-то таким жестом спустя несколько минут. Он перевел взгляд на мешок с монетами, с детства ненавидя всякого рода побрякушки. Но с этим приходилось мириться, ибо деньги нужны совсем не ему. Димитр не двигался, подозрительно осматривая уже обоих посетителей. Над ними повисла гробовая тишина, которая изредка нарушалась тиканием старинный часов в верхней комнате и звяканьем спиц. Милке медлил, он всегда медлил, когда дело касалось переговоров. Сколько раз он сталкивался с общением, ровно столько и возникало проблем: то с деньгами, то с жертвой, то с запросами заказчиков, у который порой губа раскатана чуть ли не до границы Лондона. И всегда в чем-то был подвох, а если заранее не распознать его - не всегда дела начинают идти в удовольствие.

Он снова затянулся, недоверчиво глядя на ту же самую руку, что несколько секунд назад протянулась в его сторону. А затем вновь выпустил дым из легких и злорадно оскалился. - Думаете, я дурак? - спокойно произнес брюнет. - Я всего лишь посредник между тем миром и этим. Милке не хотел открываться каждому встречному, хоть каждый раз, выходя самостоятельно к клиентам, он рисковал своей шкурой, жизнью и возможностями его сына, которые могли бы ограничиться, не спонсируй его папаша. Брюнет всегда ходил вокруг да около, явно не признавая в себе того, к кому все стремились обратиться. Раздвоение личности или шизофрения - это было неважно.

Димитр медленно поднимается со стула, огибая его своим телом, и подходит к столу. Он взял в руки мешок, игнорируя жест незнакомца, и жестко бросил его ближе к владельцу. - Сначала работа, потом деньги. Милке был чрезмерно горд, он бы никогда не взял галлеоном больше, чем были его расценки. - И не надо раскидываться деньгами, будто только они могут решить все Ваши проблемы. Мужчина вернулся к своему месту, вновь развернув стул, и уже полноценно сел за стол. Из-под него он достал глиняную пепельницу и стряхнул туда истлевший табак. На самом деле цена жизни была всегда одна, после лишь добавлялось денег за возникшие сложности. Бывало, что соперник не по зубам с первого подхода, или слишком важная персона под ударом, или спрятался так, что даже ищейки Милке не могли отыскать беднягу. В итоге же и самые сильные, и самые хитрые, и самые влиятельные оказывались стиснутыми в лапах этого сумасшедшего, от которого уже не сбежать.

- Ответьте мне на вопрос, господа, - также спокойно как и в других случаях произнес он. - В какую сумму вы оцениваете жизнь? Неважно сейчас кто это, не важно, сколько власти за ним стоит, даже не важна степень вашей ненависти к нему. Димитр продолжал безумно улыбаться, словно у него был лицевой паралич, при котором невозможно изменить положение уголков губ. - Это просто вопрос. Не нужно долго думать. Раз вы пришли сюда, к нему, то вы уже наверняка знаете ответ на вопрос. Да, он выполнял заказы, получал деньги, но при этом оставался человеком. Не всегда клиенты осознают, что делают. Зачастую в порыве ненависти можно натворить столько безумства, что потом всю жизнь можно жалеть. Милке был не такой, он подобно психологу хотел понять мотив. А затем решал: достоин ли чести заказчик, чтобы лишить кого-то права жить на этой земле. А вдруг это они сами должны лежать глубоко под землей? Совершенно всеми забытыми. Мертвыми.
[NIC]Dymitr Milke[/NIC][AVA]http://s6.uploads.ru/TM17a.gif[/AVA][SGN]

Зря ты связалась со мной, киса.
Я убиваю, я монстр.
Прости, что все так сложно.

http://sh.uploads.ru/y8sWa.gif

[/SGN]

+3

17

- Как закончишь карьеру, можешь написать. – Усмехается. – Назовешь «He lives to drink another day». – Вольфганг не считает, что ему есть чем гордиться. Он, конечно, эгоист, но не гордец. По крайней мере не считает себя таковым. Хотя, говорят, что гордыня – единственный грех, которого не замечает грешник. Может оно и так. Но вот Вольф идет против своих принципов и собирается посодействовать в убийстве. Не святой, если будет нужно, убьет. Но еще никто не попал в смертный список. Хотя врагов у Фрейра тоже много. Пускай живут. Без них было бы ужасно скучно. – Не обижайся, брат. Реалии магической аристократии вгоняют меня в тоску, и меня это злит. – Причем, с недавних пор. До определенного момента эти реалии принадлежали и ему. А потом разбились об острые края реальности. – В этой ситуации возможность разочарования зависит не от меня. Но если этот окажется раздутыми слухами, у меня всегда есть запасной вариант. – Губы растягиваются в улыбке. Вольф не в восторге от затеи Крама, но раз обещал, то сделает. – Но я бы не хотел обращаться к запасному варианту. Он слишком любит то, что делает, и абсолютно точно не переваривает меня. – Не назвал бы его врагом. Скорее так, неприятелем. Но он в праве иметь собственное мнение, даже если оно основано только на то, что аврор, даже без значка, никогда своим не станет. А Вольф то даже не пытался своим стать. Так, выдирал себе место под солнцем, в серой зоне, между законом и беззаконниками.
У Вольфганга еще нет сформировавшегося мнения об этом наемнике. Его порода ему не нравится. Убийство ради денег считает занятием паршивым. Но такие люди нужны. Были и будут. – Дурак? – Повторяет. – Отнюдь. Наказывают не за преступление, а за плохо спланированное преступление. Дураки в такой линии работы долго на свободе не гуляют. Или не живут. – Вольфганг заявляет спокойно. Ровным тоном. Обстановка ничуть его не тревожит. Никак не комментирует предположение обладателя безумной улыбке о том, что он – лишь посредник. Потому что врать не хочет, а согласиться не может. Как палач может называть себя посредником? Это как минимум странно. Но не ему судить. Не в этой ситуации. Вольф – соучастник. Будет ли ему жалко будущего мертвого парня? Нет. Он его не знает. Для него он – имя, лицо на фотографии, не более. Не мешает считать просто убийством. Без веской причины, без подходящего повода. Фрейр рассматривает вырезку из газеты, пока Никола начинает вести разговор. Пусть уж сам. Вольфганг обещал найти, свести, не договариваться о цене. Не его это дело, считать сколько стоит жизнь Марко. Вольф замечает некоторую схожесть между братом и наемником. Но отсекает эту мысль. Что может быть общего между известным спортсменом и убийцей? Может лишь темперамент, только и всего. Вольфганг хорошо разбирается в людях. Но самым близким оставляет презумпцию невиновности. Кровь же, как никак. От мыслей отвлекает громкий звук. Мешок с деньгами падает обратно на стол. Оплата после выполненной работы? Вольф, приподняв одну бровь, смотрит на него. Этот жест говорит о многом. Во-первых, вызывает уважение. Во-вторых, сообщает интересный факт о Тихоне. Он не боится, что его кинут с оплатой. Скорее всего знает, что мало кто осмелится. А кто осмелится… Того, скорее всего, будут ждать последствия. Уголки губ приподнимаются в легкой ухмылке. Которая превращается в усмешку, как только Вольфганг слышит вопрос. Занятно. В нем просыпается интерес. Вот уж не думал, что печально известный Тихоня является философом.
- Если лишить жизнь индивидуальности, чтобы было не важно, то она ничего не стоит. Но платят не за жизнь, а за действия, которые приведут к ее окончанию. – Растяжно отвечает Вольф, смотря прямо на наемника. Не думает, что на жизнь можно взять и ценник нацепить. Так же не бывает. В редких случаях ценой за жизнь может быть другая жизнь. Или с десяток лет в тюрьме. От обстоятельств зависит. Был бы раз развернуть тему, подискутировать и так далее. Но тут они не за этим. Вольфганг не хочет растягивать этот момент. Хочет, чтобы все закончилось побыстрее. Однако, торопить события тоже нельзя. Лучше иметь дело с этим дымящим сигарой волшебником с безумной улыбкой, чем тащиться к запасному варианту. – И так, если не важно, кто он такой, - Вольф тыкает указательным пальцем по вырезке из газеты. Туда, где находится лицо Марко. – Что он делал, насколько сильно его ненавидят. Сколько моему брату будет стоить его смерть? – Переворачивает вопрос в более правильную форму. Крам будет платить не за жизнь. За смерть. За то, чтобы Марко ушел с дороги, не мешал. Чтобы начавшаяся цепочка событий не привела к убийству его карьеры.

+2

18

Если у Крама и было какое-то минимальное сомнение в мужчине на другом конце стола, то сейчас он был полностью уверен в выборе, который сделал Вольфганг.  По нему видно, что он знает, чего хочет и, судя по всему, пытается как-то хитро добраться до истинных причин заказа. Это все, конечно, забавно, но Никола далеко не дурак. Даже не смотря на то, что он выпил. Он даст ровно ту информацию, которую нужно знать и не более. Никого не должно волновать, зачем он это делает и почему не сам. Маг не просто так готов выложить крупную суму за смерть неугодного ему человека. Так же он платит за возможность не отвечать на личные и безумно раздражающие вопросы. Даже близкий ему Фенриссон выслушал лишь то, что говорил ему Никола и не докапывался до правды, которую болгарин чательно скрывал. Оно и понятно, ведь мужчины не любят рыться в грязном белье друг друга. И это нельзя было не использовать. Только вот все равно Крам чувствовал себя словно под прицелом. Нет, ему не было страшно, но казалось, что его пытаются напугать. Тихоня был старше, но не факт, что сильнее. Все-таки маг моложе и, ему казалось, он обладает определенными преимуществами. Только вот их вряд ли придется демонстрировать, ведь они пришли договориться с убийцей, а не побеждать его в собственном доме.
- Я все равно не заберу их, - совершенно невозмутимо говорит Никола, - Можете их хоть в окно выбросить, - Его семья была достаточно богатой и сумма в мешке, хоть и была внушительной, но потеря их никак не отразится на его бюджете, - Мне нравится такой подход к работе, мистер Тихоня, так Вас называть? – он еле сдерживает смех, потому что это на самом деле звучит смешно. Благо, хватает ума никак это не комментировать. Крам даже не пнул брата в бок в этот момент, что было для него усилием над собой, - В общем, я рад, что судьба в лице моего напарника привела меня прямо к Вам, - он вежлив и старается не демонстрировать оскал, по которому обычно легко было определить, что он враждебно настроен. Сейчас такого не было. Никола чувствовал себя достаточно спокойно и расслабленно, не думая о том, чтобы в один момент схватиться за палочку и убить всех, кого он считал потенциально опасными. В комнате таких не было. Женщина со спицами? Убийца с сигарой? Это все полнейшая ерунда. Нет причины вредить тому, кто может щедро заплатить. Тем более, учитывая интерьер дома, который был простой донельзя, можно было сделать выводы. Раз о нем многие знают, значит, он известен в узких кругах, значит, у него делают заказы. Скорее всего, к нему приходят люди такие же, как Крам – богатые, готовые отдать все.  Из чего легко было сделать вывод, что золото нужно Тихоне совсем не для себя. В случае чего это можно использовать как рычаг давления. Но болгарин надеялся, что до этого не дойдет. Но это не мешало продумывать в голове миллион различных вариантов развития событий.
- А он прав, - хмыкает Крам и кивает на Волфганга, - Звучит так, словно Вам нужны деньги за то, чтобы он, наоборот, остался в живых. А мне этого не нужно, - на самом деле, болгарин бы не придал значения такой странной формулировке, если бы не Фенриссон. Вот зачем он нужен ему рядом. Чтобы решать те вопросы, которые не вызывают у мужчины никаких подозрений. А ведь он наверняка не просто так задал вопрос с подвохом. Что-то явно пытается узнать. Но ничего не получится. После этого случая он выстраивает вокруг себя непробиваемую стену, сквозь которую не вытянуть ровным счетом ни слова, которое может его скомпрометировать. И давно он стал таким параноиком? – Такое ощущение, что вы из какой-то организации и словно пытаетесь раздобывать как можно больше сведений для того, чтобы меня потопить, если что-то пойдет не так, - Никола, возможно, перегибает палку, но ему хотелось вступить в этот диалог, который позволит побольше узнать о том, что представляет из себя Тихоня. Пока портрет был слишком уж размытым. Он не мог представить, как тот убьет Марко. А ему так хочется представить эту картину в ярких красках и усыпанную мельчайшими подробностями. Но нет, скорее всего Крам даже не увидит этого. А жаль. Очень жаль. Он бы навсегда сохранил в памяти труп этого румына, который лежит в какой-нибудь неествественной позе. Мужчина не знал, чего он хочет. Быстрой смерти от заклинаний или пыток перед убийством, а, возможно, вообще использовать какой-нибудь маггловский способ. Порезать, застрелить, сжечь… Да он будет в восторге он любого варианта.
- Ммммм, я тут еще подумал, - протягивает Крам, - готов доплатить еще столько же за то, чтобы он страдал. Надеюсь, моя просьба не выходит за какие-то рамки и не противоречит Вашему стилю работы, - Никола демонстрирует свое уважение, тем самым показывая, что он примет любой метод, был бы он действенным, но, как капризный заказчик, хочет большего, - И еще столько же, если заказ будет выполнен сегодня, - Никола стучит пальцем по столу. Громко, с большими интервалами, - Думаю, мы выяснили ответ на вопрос, сколько я готов заплатить за смерть, - мужчина смотрит сначала на Вольфи, потом на Тихоню. От первого он ждет помощи в переговорах, а от второго еще вопросы. Казалось, что этот разговор скоро дойдет до стадии, когда Никола от нечего делать начнет расписывать свою родословную. Он ожидал другого. Вопроса, что нужно сделать. Цены, которую нужно заплатить. Времени, через которое все будет готово. А вот эти вот якобы философские вопросы его только раздражали. И, кажется, по Краму было видно, что он хочет смыться отсюда при первой удобной возможности, дабы прекратить этот цирк, как ему казалось, участником которого он стал по своей же воле.

+2

19

All I save is my pain
Did my time among the lost
Paying such a heavy cost
Did my time among the cruel
Laying with the broken fools

Дураки были в любой работе, в любом месте. И Милке не раз сталкивался с такими дураками, которые не могли продумать путей отступления, когда с горяча убивали или причиняли боль. Румын считал, что нельзя рубить с плеча. Он был сторонником того, что нужно сначала просчитать все до гребанного винтика, который отвалится, когда ты толкнешь жертву в книжную полку. А уже потом можно рубить, да и не только с плеча.

Щелкнув пальцами левой руки, Димитр выставил указательный палец в адрес брюнета и цокнул. - Бинго! - хрипло вскрикнул Милке и обнажил зубы. - За чертовы действия, ведь на самом деле жизнь бесценна. Он перевел свой взгляд на второго, что был пошире в плечах. - Вы не корабль, чтобы Вас топить, милейший. Но порой нужно чуть больше, чем ничего. Резко встав в места и вынув кинжал из ножен, Милке со всей силы вогнал его в стол, на котором внезапно появилась карта мира. Она двигалась, словно живая, а нож будто бы не давал ей сбежать. Докурив сигару, мужчина аккуратно потушил ее в пепельнице и откашлялся. Через секунду рядом с ним очутилась та самая бабка, держа в руках поднос с тремя стаканами виски. Она поставила его на стол и снова отошла к окну, продолжая заниматься своими делами. - Страдал? - иронично произнес брюнет, поднеся к губам стакан с напитком. - С этим проблем никогда не возникало. Слегка пригубив, румын злорадно улыбнулся, вспоминая свои самые жестокие расправы. Ему нравилось ощущать себя карателем, который решает чью-то судьбу. Этот момент мнимой власти сводил с ума и навсегда отпечатывался на его теле, поэтому Милке никогда бы не стал надевать рубашки с коротким рукавом, ведь это его личное, а каждый надрез - личный секрет, который может убить любопытного. Взмахом руки расставив стаканы рядом с посетителями, мужчина впервые нахмурился. - Тогда отдадим мешок детишкам, пусть в приютах возрадуются анонимному пожертвованию. Деньги, которые мужчина еще не заработал, он не считал своими и полагал, что не имеет права их присваивать себе. Но не выкидывать же их? Тогда можно поступить и так, ведь румын обожал детей.

- Место, имя. Димитр достает испод стола пергамент и темно-синее перо с черными полосками. - Мне нужно знать только это. Правда, если назовете и место работы, тогда я премного буду благодарен. Чем больше информации, тем меньше придется искать его задницу, где бы она не пряталась.

Среди его ищеек были молодые и опытные анимаги, которые не были зарегистрированы. Димитр мог умело заполучить в свои ряды любого отчаявшегося волшебника, все-таки была у него жила психолога или чаровника, с этим невозможно было поспорить. Они работали как один слаженный механизм, каждый выполнял свою роль, свои задачи. И никто не имел права перечить или пререкаться с лидером. Может именно такая жесткая дисциплина помогла добиться невыполнимого. Порой Милке сам поражался, как умело он мог руководить небольшой кучкой довольно умных людей. Нужно было лишь не давать невыполнимых обещаний, а также платить как обещано.

- Смерть очень загадочная штука, - начал бормотать Милке, пристально глядя на карту, на которой бегали загадочные точки, резво перемещаясь от одной страны в другую. - Может, мы уже все мертвы давным давно. Он поднял взгляд на собеседников и ухмыльнулся. - А мы просто этого еще не знаем.

До этого момента он всячески игнорировал высказывания незнакомцев в его адрес насчет его прозвища. Оно нахально резало слух, но Димитр так привык к этому, что просто пропускал это мимо ушей. Однако не сейчас, припомнив слова, сказанные ранее. - Тихоня может начать прямо сейчас. Все зависит от вашей информации, господа. Я помолюсь за вас, чтобы этот Тихоня не пришел бы однажды по вашу душу. Нет, он произнес это с иронией, совершенно не желая пугать гостей. Они далеко не дети, поэтому смысла никакого не было. Милке гулко посмеялся. Ведь на самом деле никогда не знаешь, кого "закажут" завтра.
[NIC]Dymitr Milke[/NIC][AVA]http://s6.uploads.ru/TM17a.gif[/AVA][SGN]

Зря ты связалась со мной, киса.
Я убиваю, я монстр.
Прости, что все так сложно.

http://sh.uploads.ru/y8sWa.gif

[/SGN]

+2

20

Рука под столом сжимается в кулак на слове «напарник». Вольфганг не в восторге от происходящего. Вольфганг предпочел бы быть в любом другом месте. Кроме, пожалуй, родного дома в Норвегии. Даже мысль об убийстве приятнее мысли о возвращении. Любое место, кроме этих двух. Кулак сжимается еще сильнее, но по виду Вольфа не скажешь, что он чем-то недоволен. Так, нейтральное выражение лица, без каких-то особых эмоций на нем. Взгляд падает на мешок с монетами. Судя по размеру, сумма внушительная. Хотя ему все равно. Считать деньги приходилось лишь около года, когда оказался без гроша. Потом все выровнялось, и снова перестал о них думать. – Детишки будут рады. – Губы изгибаются в том, что может показаться доброжелательной улыбкой. На самом деле Вольфганг внутренне посмеивается над столь широким жестом. Вряд ли большая их часть пойдет детишкам. Нет. Сначала она пойдет в карманы. Всегда так было. И будет. Но свои мысли при себе держит. Обычно всегда говорит, что думает. Не в этот раз. Не время и не место. Хотя, должен признать, что жест достоит доли уважения. Если был сказан с твердым намерением сделать. Проверять Вольфганг не станет. Он завершит это дело и забудет весь этот день. Вычеркнет из памяти и не станет вспоминать. Вольфганг кивает брату в ответ. Мол, рад быть полезным. Самому интересно, к чему такие философские вопросы. Какие цели преследует волшебник с сигарой? С интересом разглядывает карту, возникшую на столе. Взгляд цепляется только за кусок, на котором находится Норвегия. Вольфганг был много где. Любит много мест. И все равно иногда домой тянет. Но он не вернется, нет. Дом останется просто ностальгией. Потому что теперь живет в Лондоне. А когда-то презрительно косился на британцев, на Англию, на все, что касалось их.
Резко поднимает взгляд на Николу. Он хочет, чтобы Марко страдал. Вольфганг не видит смысла. Разве преступление и наказание не должны быть равны? – Брат, это перебор. – Заявляет со всей серьезностью, но аргументы держит при себе. Рядом посторонний, который не должен услышать ничего лишнего. Вот если бы Марко действительно заслуживал такого наказания, Вольфганг бы даже не лез. Черт, он был бы рад помочь и без тени сомнения бы влез во все это. – Ты уверен, что оно того стоит? – Вольф обещал помочь найти того, кто убьет. Не обещал же находить того, что станет мучить бедного парня только за то, что его интрижка мешает карьере. Знает, что методы Тихони не самые безболезненные. Но намеренно просить, чтобы Марко страдал? Берет с подноса стакан с виски. Вольфганг одним глотком выпивает половину и ставит на стол. Дно стакана приходится примерно на место, где должна находиться Мексика. В Мексике не был, хотя давно хотел попасть. Может, еще успеет. – Разве не лучше все сделать тихо и без лишней мишуры? Зачем создавать заголовки, которыми будут пестреть все жалкие газетенки? – Говорит с усмешкой. Неспешно отпивает из стакана, а в глазах на секунду загорается гнев. Он не любит газеты. С тех пор, как его протащили через грязь, обрисовывая свои жалкие статейки и правдивой информацией, и сплетнями, придуманными неизвестно кем. Не любит ложь. Еще сильнее не любит пиявок, которые на ней наживаются. Ленивые ублюдки.
- Теория безумцев. – Водит пальцем по краю стакана. Думает о чем-то своем и продолжает: - В долгосрочной перспективе все мертвы. Поэтому надо жить в моменте. – На ум приходят истории, которые перед сном мать рассказывала. Про скандинавских богов, про Вальхаллу, про Асгард. Сказки, в которые некоторые верят. Вольфганг следует своему правилу. Живет моментом, не задумывается о будущем и делает то, что хочет. Давно не следует никаким светским нормам и открыто высказывает свое мнение. Что ему терять? Честь семьи? У него давно другая фамилия. И какой семьи? Норвежская ветка прервется в момент, когда его сестра выйдет замуж. Не будет больше Фенриссонов. А со смертью матери – и Хольцеров. Семейное дело, скорее всего, будет в руках сестры. А если нет, то и оно умрет без твердого руководства. Падальщики растащат все по кусочкам. Вот так одно решение может поставить жирный крест на одной из самых уважаемых семей Норвегии. Но в долгосрочном плане все мертво. Он могут лишь взять от жизни как можно больше и, если повезет, продлить долгосрочные временные рамки. – О, не стоит, не утруждайтесь. Пока есть люди вроде Вас, боги беспомощны и глухи. – Вольфганг снова усмехается. Угрозы его не пугают. Как и волшебники вроде Тихони. Много кто хотел бы видеть голову Вольфа на пике. Маги, которых лично бросал в Нуменград, пока аврором был. Дружки ее родителей, разгневанные «предательством» Вольфганга, который должен был быть своим. И те, кому дорогу перешел уже позже, и те, кому дорогу еще перейдет. Мало ли, сколько у него недоброжелателей, Вольф уверен, что вполне себе способен дать отпор. – Брат, дай ему нужную информацию. Потом у тебя по плану пара встреч. – Напоминает, что Нику нужно публичное появление. Чтобы потом никто не подумал указывать на него пальцем. Это просто организовать. Он – волшебник известный. Его запомнят. Надо лишь найти людное место, или устроить пьянку, пригласив волшебников с громкими фамилиями. Потому что, если вдруг подозрение все же падет, скорее поверят тем, кто из порядочных семей, у кого есть вес и власть. Находясь по ту сторону закона, часто видел, в какую сторону и почему склоняются весы.

+2


Вы здесь » Daily Prophet: Fear of the Dark » DAILY PROPHET » [19.12.1979] if i had a heart